Прежде чем я умру. Часть 2

Там все было перевернуто: враги что-то искали, но так и не нашли. Лишь на полу под соломой Храфн увидел кожаный шнурок, на котором болтался один из старых камней с начерченной руной.

Рогнеду они обнаружили на берегу моря. На теле женщины не было ни единого кровоподтёка. Платье чистое, и лишь узкая полоска в центре живота говорила о ране.

— Как она здесь оказалась? — Эвика ошеломленно посмотрела на отца.

Мужчина опустился на колени рядом с мертвой женой и коснулся ее ледяной руки. Под ногтями был песок, а ладони стерты о камни.

— Она приползла сюда сама…

Коснувшись черных волос, опутавших шею женщины, Эвика вытащила из них лебединое перо:

— Ньёрд забрал ее.

— Да, твоя мать ушла к тому Богу, которому была предана ее семья, — к горлу подступил ком, но Храфн не хотел плакать при дочери. Он обязан быть сильным. Отныне и навсегда.

— Мы не можем оставить ее так… — сдавленно проговорила Эвика, закрывая белесые глаза Рогнеды.

— И не оставим, — он успокоил дочь. — Она растворится в стихии, и ее никто не потревожит там.

«На меня больше никогда не посмотрят так, как смотрела только она — с любовью…», — Храфн провел над телом жены руками. Волны в море стали нарастать, пока не захлестнули мертвую, поглотив ее и оставив после себя лишь белоснежную пену.

***

Доминика

— Вот и все… — закончила Доминика.

— Спасибо, что поделилась, — Ян встал из-за стола, намереваясь покинуть дом, но девушка покачала головой:

— Давай-ка ты сначала в бане попаришься, поужинаешь и ляжешь спать.

А утром отправляйся туда, куда тебе нужно…

— Благодарю, Доминика, но мне пора к подопечному.

— Воистину, — глядя в пол, прошептала девушка.

Оставшись одна, Доминика задумалась: «Когда-то и я жила. Поле пшеницы, голубые небеса, широкая река. Куда все это ушло, куда? Мама…».

Ее человеческий путь закончился в четырнадцать лет. Когда она родилась, небольшую деревушку, в которой они жили с родителями, поразила странная и таинственная болезнь.

За каждый прожитый Доминикой год умирало по нескольку человек. Никому и никогда не приходило в голову, что в маленькой девочке может таиться угроза.

Шли годы, Доминика росла — это был необычный ребенок, замкнутый и тихий, от нее редко когда можно было услышать больше нескольких фраз или увидеть ее улыбку. Худенькая, с большими разноцветными глазами на узком личике, она напоминала матери совенка.

— Какой маленький у моей Домны носик, а какие глазки.