Прежде чем я умру. Часть 2

— Ты и есть Смерть, рожденная с этим даром и великой силой, — нашептывал туман.

— Как мне жить?

— Не живи… умри и возродись в новом обличье, — подталкивал мужской голос.

Шаг — и холодная вода острыми шипами впивается в кожу, смыкаясь над головой. В Царстве тёмной воды, где мир кажется черно-белым, Домна ощутила покой. Она не чувствовала, как боль от нехватки кислорода разрывает ее легкие, как медленно, но верно сознание погружается в состояние вечного покоя, как ее глаза заволакивает серой пеленой.

Где-то над полями и лесами горизонт окрасился кроваво-красным оттенком закатного солнца. Луг наполнился множеством шорохов, везде теплилась жизнь, заухала сова. Наступили сумерки, а затем и ночь с усеянным звездами небом, с большой белоснежной, словно вышитой кружевом, луной. Во мраке ночи из пруда выбралась утопленница.

По алебастровой коже с длинных поседевших волос стекали ручьи воды. Холщовая рубаха прилипла к телу, облегая маленькую торчащую грудь.

Один глаз светился ярким изумрудом, а другой холодным белым льдом, и лишь алые, как лепестки розы, губы быстро двигались, что-то нашептывая, пока из воды не выскочил длинный черный шест.

Луна вышла из-за тучи, осветила чистое острие косы, недобро поблескивающее в ночи. Доминика подняла лицо к небу и глубоко вдохнула, блаженно прикрыв глаза, наслаждаясь белесым светом, впитывая его энергию: «Отец, да благослови начинание мое, да будет воля твоя.

Я есть Смерть несущая, дочь, рожденная смертной и благословенная Тобой».

Белый круг луны отразился в водной глади, образуя мужской лик, устремивший взгляд на новорожденную:

— Новый Жнец, Новая Смерть, благословляю тебя, ступившую на Путь истинный, не отрекшуюся от Меня, — спокойный, ласкающий слух баритон говорил с Доминикой. А она внимала каждому слову, будто завороженная. — В косе твоей — сила, в тебе — Я. — Со всех сторон до нее стали доносится шепотки.

— Новый Жнец, Новая Смерть… Смерть… — нарастающий гул прекратился, стоило Доминике ударить косой об землю. Трава в том месте сразу же почернела и высохла, превратившись в пепел.

— От судьбы не уйдешь, — подвела итог Жнец, любуясь черным лакированным шестом своего оружия, которое согревало ледяные пальцы.

Сильный ветер всколыхнул длинные поседевшие волосы, разметав их по плечам, погладив нежную кожу на ключице и потрепав по щеке.