Прежде чем я умру. Часть 2

Старый подъезд, истлевшие деревянные двери, слабо держащиеся на петлях, разбитая лестница. Родители с ребенком поднялись на последний этаж и немного потоптались у двери, обитой коричневым дерматином, пока им не открыла румяная женщина с короткими вьющимися волосами.

Ее лицо сияло искренней и располагающей к себе улыбкой. Она поприветствовала гостей — свою сестру с мужем — и погладила девочку по щеке. Они прошли в маленькую квартирку и быстро разулись. В коридор вместе со сквозняком залетело несколько осенних листьев, девочка долго смотрела на них, пока мать расстегивала на ней курточку.

Взрослые разместились на кухне, а дочку оставили в зале перед телевизором, где шли сменяющие друг друга серии мультфильма «Ну, погоди!». Эта маленькая куколка в расклешенных джинсах с расшитыми на ткани цветами и малиновом свитере сидела на диванчике и смотрела на то, как волк бегает за зайцем. Ее пальчики медленно гладили покрывало, касаясь серебряных ниток и поддевая их ноготками. Доминика обратила взор на другое изображение и прислушалась к разговору взрослых.

Это походило на семейный совет, отец с матерью делились с… Ларисой своими жизненными планами, в которые, к счастью или к сожалению, никак не входила их малолетняя дочь.

Как можно таскать ребенка с собой по разным странам, ведь это будет утомлять девочку, а она должна пойти в школу, жить полной жизнью, завести много друзей. А с родителями, которые вечно в дороге, это никак не получится. Просто невозможно.

Лариса молча сидела за маленьким старым столиком, держа в руках красную чашку в белый горошек с щербинкой на ободке. Женщина пыталась осмыслить услышанное, но это никак не укладывалось в ее голове, весь ее облик выражал протест против сказанного.

Она сказала, что это абсурд: ребенок должен быть с мамой и папой, — они ведь не бедные люди, девочку всегда можно устроить в какую-нибудь школу, это же современная Европа, а не дремучие леса Средневековья!

Однако родители придерживались иной точки зрения: либо дочка остается с теткой, либо будет жить в интернате, чего Лариса, конечно же, не могла позволить.

На том и порешили. Пока мужчина ходил к машине за чемоданом, две женщины молча сидели на кухне, пока туда не вошла девочка. Потоптавшись на месте, она попросила у мамы чаю, на что та ответила:

— Алина, налей себе сама. Ты уже большая. Чайник на плите, а чашки висят на крючках, — и махнула рукой, указывая на стенку.