Дорога к мечте, или Третье правило кошек

И никакие пробки, начальники и ипотеки волновать не будут. А биотуалет я куплю, не переживай. 

И мама сдавалась, но затем снова возвращалась к волнующей теме. 

Иногда несогласие достигало пика, и тогда мама с папой ссорились. 

– Не поеду я никуда! – кричала тогда мама. – И Рита со мной останется, нечего ребенка в такую тьмутаракань тащить!

– Ты сама жаловалась, что тебе не нравится, чем я тут занимаюсь! – парировал папа. – Или тебе только деньги нравились, которые я зарабатывал, а на меня и мои желания наплевать?

Ритка следила за их перебранкой и переживала, но только самую малость, потому что в глубине души догадывалась – мама так говорит от страха и неуверенности, а на самом деле она туда хочет, и все равно поедут все вместе.

Тем более, несмотря на все свои ультиматумы, мама продолжала выставлять на продажу тумбочки и тостеры, которые не пригодились бы им на новом месте. 

– Ну вот, скоро уже поедем, – заметила наблюдавшая за маминой суетой Нишка.

– Поедете, – поправил ее Бату.

– А ты, Черный? – удивилась кошка.

– А я не еду.

– Но как же ты останешься здесь один? Ведь они все равно возьмут тебя с собой! Или ты хочешь сбежать?!

– Нет, что ты, – устало зевнул Черный, – ты же знаешь, я домашний и городской до мозга костей. День, когда я по молодости и глупости выскочил в форточку и до вечера трясся в кустах у подъезда, был одним из худших дней моей жизни. Тем более, сейчас зима. Этот мокрый, ужасный снег! Фу! Нет, я и шагу за порог этой квартиры не сделаю.

 

– Но тогда как же… – начала было Рыжая и осеклась.

– Да, – кивнул кот, подтвердив ее опасения, – я уже достаточно напереезжался с хозяевами. Еще один переезд мне все равно не осилить. Тем более, на вертолете. Я слышал, они говорили про вертолет. Меня даже в машине укачивает. Не хочу напоследок такого…

– Напоследок?! Что ты говоришь! Тебе еще жить да жить! Злыдней больше нет, защищаться ни от кого не нужно. Что тебе может помешать?!

– Время, – вздохнул Черный, – время.

Даже если я не пойду в мир темных сил сражаться с какой-нибудь пакостью, оно нагонит меня и здесь. Мне ведь много лет, Рыжая. Я помню розовый орущий комочек – Ритку. Я помню рыжий и писклявый комок проблем, который бегал по квартире и жевал все подряд – тебя. Я уже тогда был солидным взрослым котом и порой – да что там, частенько – мечтал придушить вас обеих за постоянный несносный гвалт и суету. Но вот Ритка подросла, ты повзрослела, а я… я постарел.