Солнце из черного камня

В его системе ценностей ради достижения результата допустимо делать не совсем рациональные вещи. Но подвергать опасности Илью — совсем другое дело.

— Тема для нас закрыта, — повторил Егор слова друга. — Но ты поговори с Мастером, чтобы он и его ребята не трогали Илью.

Глава 17 Мастер

Семен Порываев легко преодолевал один лестничный пролет за другим. Он жил на последнем этаже старой панельной пятиэтажки без лифта и проделывал этот путь ежедневно. На пятый этаж Семен взбирался на автопилоте, не обращая внимания на крашенные грязной синей краской стены, отбитые по краям ступени, гнутые перекладины перил с выцветшим и местами оборванным пластиком.

Он не ощущал облака пыли, которые проявлялись в лучах света, идущих из узких, вытянутых вдоль стен окон.

Возле квартиры, в которой проживал Порываев, располагалась металлическая лестница. Она упиралась в чердачный люк, закрытый на большой висячий замок. Замок мог отвадить только посторонних, но жильцы знали, что это видимость и замок не заперт.

Семен пользовался чердаком для встреч со своими последователями, поклонниками культа Сатаны, которые безоговорочно были преданы ему. Для них он был не Сема Порываев, а Мастер. Учитель, трансформатор энергий материального мира, великий жрец. Во всяком случае, он в это искренне верил.

Погрузившись в себя, Мастер преодолел последний пролет и заметил Риту, только когда столкнулся с ней нос к носу. Он на несколько секунд замер, разглядывая девушку. Рита показалась Мастеру по-особенному красивой.

Зеленое короткое платье без рукавов обнажало длинные загорелые ноги и руки со множеством браслетов, покрытые татуировками. Изумрудный, под цвет платья, ободок, расшитый блестящими бусинами, поддерживал убранные назад распущенные черные волосы. На длинном тонком ремешке, перекинутом через плечо, висела маленькая сумочка, в которую мог поместиться разве что телефон.

Девушка стояла, облокотившись на прутья металлической лестницы, и смотрела на Мастера в упор, чуть сузив глаза и плотно сжав губы.

Он знал Риту со школы и отлично помнил, что такое выражение лица не предвещало ничего хорошего. Именно так она и смотрела, когда он притащил на Восьмое марта в класс тот дурацкий букет тюльпанов. Он крепко сжимал в кулаке холодные, гладкие стебли цветов, будто они могли выскользнуть.

Оранжевые бутоны заставили одноклассников обратить на него внимание. Кажется, в тот момент в классе стало тише.