Солнце из черного камня

Сема до сих пор помнил, как под пристальными взглядами одноклассников неловко сунул цветы Рите куда-то в живот. Она подхватила их молча, а потом после уроков ушла домой и оставила цветы на парте. Но он не отчаялся, а пытался растопить ее сердце снова и снова. И каждый раз она смотрела на него так же, как сейчас.

— Привет. Ты что тут делаешь? Неужели меня ждешь? — осторожно спросил Мастер. Стараясь не смотреть ей в глаза, он сфокусировал взгляд на металлических перекладинах лестницы.

— Верно, Сема, тебя жду.

Сказала резко, холодно, без присущей ей иронии, не поздоровавшись. Мастера словно ледяным душем обдало. Сердце ухнуло и сжалось, скатилось в пятки. Он догадался, о чем будет разговор. Можно было сослаться на дела, скрыться в квартире и оставить Риту за порогом. Но что-то шевельнулось внутри, воспротивилось, вырвалось наружу и обдало горячей волной.

— Тогда заходи, поговорим, — неожиданно для себя, стараясь не выдавать волнения, произнес Мастер. Он распахнул дверь и жестом пригласил девушку войти.

Рита прошла в комнату со старыми выцветшими обоями, скромной непритязательной обстановкой.

— Не помню, когда я была здесь в последний раз, — протянула она, — но вижу, не особо тут что-то изменилось.

А вот Сема очень хорошо помнил, когда она приходила к нему в последний раз. Это было в десятом классе. Классный руководитель послала узнать, почему он не посещает школу. В то время у Риты еще не было татуировок на руках, а были непослушные черные волосы и длинная челка, скрывавшая половину лица.

Они стояли совсем близко в узкой прихожей. Тогда он не слушал, о чем она говорила. Кажется, он даже что-то отвечал. Единственным желанием было убрать длинную челку с лица девушки и впиться губами в ее губы. Но сладостное оцепенение, сковавшее тело, не позволило совершить задуманное. Позже он много раз прокручивал эту встречу в голове, пытаясь представить: «А что, если…» Рита уселась в объемное кресло, обтянутое вытертым велюром темно-серого цвета.

старческих скрипов.

— Тебе что-нибудь принести? У меня есть апельсиновый сок. Или чаю?

Мастер старался оттянуть неприятные объяснения, нервничал, делал резкие движения, не зная, куда деть руки. Понимал, что Рита звериным чутьем ведьмы чувствует его смятение. От этого понимания он суетился еще больше, внутренне проклиная себя за то, что пустил ее в квартиру.

— Да ты присаживайся, разговор долгий. И не трясись, я твой мандраж чую.