Солнце из черного камня

Доктор без стеснения разглядывал незнакомца и не мог понять, что его остановило. Может, он ищет повод не торопиться на встречу? Нет, пожалуй, другое. Этого человека в серой рубахе, тоже никто не замечал. Он как бы выпал из потока, существовал отдельно от мира у всех на виду. И доктору невольно захотелось стать таким же невидимкой. Стоять вот так посреди толпы, никем не замечаемым.

Собственная жизнь за несколько мгновений калейдоскопом пронеслась перед глазами. Бесконечный бег и постоянное стремление что-то кому-то доказать.

Для чего все это было?

От осознания бессмысленности прожитой жизни доктору захотелось набрать в легкие побольше воздуха и закричать что есть мочи. Выкричаться, выдавить из себя весь комок колючей проволоки, копившийся годами и после сегодняшних событий набравший силу и переполнивший его естество, клокотавший внутри и пожирающий его внутренности от невозможности вырваться наружу. Выкричаться и после присесть тихонько на корточки возле магазина рядом с незнакомцем и отключиться. И тогда уж вселенная пусть делает с этим все что захочет.

А Федору Ксенофонтовичу лишь нужно положиться на ее решение.

Странный человек внезапно провел ребром ладони

по горлу и застучал зубами. Лицо его исказила жуткая гримаса. Федор Ксенофонтович содрогнулся от столь внезапной перемены и почувствовал в солнечном сплетении пульсирующий комок.

Он закашлялся, нервно одернул пиджак, отвел глаза и, стараясь не глядеть на странного человека, торопливо пошел прочь. Долг снова отвел его от безрассудства.

Он шел туда, куда идти не хотел, чтобы оправдываться в том, чего не совершал. Как заведенная игрушка, которая не может сама остановиться, пока не закончится завод, как поезд, несущийся на всей скорости к обрыву.

Теперь мысли о незнакомце возле гастронома занимали его. Этот взгляд. Ну конечно! Как же он, доктор, не догадался сразу. Это взгляд слепого человека. Мужчина был слеп и получал информацию извне, как и другие слепые, через иные органы, заменявшие ему зрение. Поэтому движения его и показались странными.

Разрешив для себя загадку, Федор Ксенофонтович хмыкнул и покачал головой. Слепой, промелькнувший на фоне его личной драмы, тут же был забыт. Если встреча со слепым и оставила внутреннее ощущение бессмысленности бытия, то сейчас доктор уже не считал это важным для себя настолько, чтобы более занимать этим происшествием свои мысли.

Подойдя к крыльцу известного дома на Ленина, 17, Федор Ксенофонтович в нерешительности остановился перед дверью.