Солнце из черного камня

Он внезапно ощутил, как вокруг исчезли звуки и обручем сдавило голову, будто нырнул под воду на глубину. Сколько доктор находился в оглушенном состоянии, он и сам не ведал. К нему вернулся слух, когда сзади, совсем близко, из-за спины послышался мужской голос:

— Заходите, товарищ, не задерживайте других.

Жизнь, замершая на несколько мгновений, снова ожила. Невнятные голоса, шуршание шин по асфальту от проезжавшего мимо грузовика, шаги, пение птиц обрушились на него.

— Я, это… — промямлил Сахаров и обернулся.

За спиной стоял улыбчивый коренастый мужчина в светлой кепке. Карие глаза под кепкой застыли в ожидании.

— В чем дело? — весело спросил незнакомец. — Если ваша совесть чиста, то заходите смело.

«И правда, что же это я?» Чтобы незнакомец не подумал, что совесть Федора Ксенофонтовича нечиста, он засуетился и дрожащей рукой толкнул дверь, сделав шаг вовне. В черную кромешную темноту. Где не видно было ни опоры, ни верха, ни низа. Черная пустота слепой бессмысленностью сдавила грудную клетку.

* * *

Илья закричал что есть мочи, но не услышал собственного крика. Из горла с сиплым дыханием вырывались лишь слабые хрипы. Он судорожно хватался за одеяло, пока наконец не понял, что лежит в собственной кровати, уткнувшись лицом в подушку. За окном притаилась августовская ночь. Свет от уличных фонарей расчертил потолок длинными тенями.

— Это сон, всего лишь сон, — забормотал он. — Все хорошо, все закончилось.

Илья не мигая смотрел на светлый прямоугольник на потолке, внезапно вспыхнувший от света фар проезжающей машины, который поплыл по потолку и исчез, столкнувшись со стеной.

«Ничего не закончилось, и неизвестно, придет ли вообще когда-нибудь конец этим кошмарам», — подумал он.

Мысль эта засвербела в груди, разрастаясь, растеклась по всему телу и заставляла бешено колотиться сердце.

Глава 20 Конверт

Спать больше не хотелось, и Илья решил посмотреть документы, которые передала на флешке работник архива Маргарита Александровна.

Медбрата уже не удивляли совпадения архивной информации и собственных кошмаров. Он пытался нащупать нечто важное, нечто такое, что смогло бы пролить хоть каплю света на незримую связь между ним и доктором Сахаровым. Федор Ксенофонтович не был ему родственником, не был знакомым его семьи.