Солнце из черного камня

Тот, которого на черной машине в госпиталь привезли. И еще он сказал…

—Ну и что он еще сказал? — спросил Федор Ксенофонтович, уже и не зная, как реагировать на такие известия.

В душе он понимал, что высокопоставленным пациентам санитарка побоялась отказать. Он бы и сам, наверное, на ее месте отдал ключи. Хотя нет, не отдал бы, конечно. Маруся — несознательный элемент. Дисциплина прежде всего, и не может тут быть никаких оправданий.

—Он сказал, что ключи от кастелянской пока побудут у него, а как понадобятся, он вернет их в тот же момент.

И что про это вот про все я никому не должна говорить.

—Значит, если бы я не встретил тебя, ты бы мне так ничего не сказала? Я во вверенном мне учреждении узнаю все последний. Это как называется? — грозно произнес Федор Ксенофонтович. Маруся молча опустила глаза, ожидая взбучки.

Но доктор не стал ругаться, а довольно миролюбиво произнес:

—Хорошо, иди, работай. Поговорим с тобой позже. Вернувшись к себе в кабинет, он сел за стол, положил обе руки на столешницу ладонями вниз и уставился в одну точку.

В отделении произошел непорядок. Федору Ксенофонтовичу было неуютно и тревожно.

Не потому, что за его спиной происходят какие-то непонятные дела. Не потому, что пациенты без спросу шастают по подвалу. А потому, что пациенты эти — очень важные персоны, которым по статусу полагается отдельная палата и специальный уход. Вступать в конфронтацию с ними, право дело, совершенно не хотелось. А вот поди ж ты, придется. Теперь надо думать, как сделать все деликатно.

И на кой им понадобились ключи от кастелянской? И главное, почему они наказали Марусе никому не рассказывать об этом и сами ему ничего не сказали? Был лишь один способ узнать, что к чему. Сахаров подошел к огромному, в человеческий рост, сейфу, окрашенному серой краской, облупившейся по углам, открыл его и достал оттуда связку запасных ключей.

Федор Ксенофонтович уверенно шел по коридору подвала. Лампы, закрытые овальными плафонами из толстого стекла и обрамленные поверху черной решеткой, давали слабый свет.

Две из них не горели, и доктор отметил, что надо бы наказать сторожу заменить их на годные, да в другой раз делать это без напоминаний.

Перед дверью с табличкой «Кастелянская» он остановился и прислушался. Дверь была массивная, обшитая в противопожарных целях металлическим листом с большой металлической ручкой. За дверью стояла тишина. В коридоре никого из персонала не было видно.