Солнце из черного камня

Мы не стали бы бродить по госпиталю в поисках ответов, если бы после возвращения домой у Ильи не начались видения. Наш друг беспокоится о своем душевном состоянии. Короче, он хочет понять, не связаны ли его глюки с расстройством психики. Для этого мы пришли в заброшенный госпиталь. Чтобы провести небольшой эксперимент. Мы хотели, чтобы Илья в точности на месте повторил все действия, которые совершил в день исчезновения.

Охранник внимательно слушал путаный рассказ и, как ни странно, казалось, верил каждому слову.

На его лице сменялись эмоции, показывая то внутреннее возбуждение, то удивление. Под тонкой сухой кожей ходили желваки. Лохматые брови то сбегались к переносице, образовывая глубокую складку, то вздымались вверх.

— Вот, значит, какая штука с Ильей приключилась. А что вы искали в подвале, если ваш друг находился в бывшем кабинете доктора Сахарова? Зачем вы туда спустились?

Отвечать на вопрос не пришлось, потому что Илья издал странный звук и шагнул в сторону, спрятавшись за плотной шторой.

Потом крадучись, будто скрываясь от кого-то, стал осторожно выглядывать из-за нее. Чуть наклонив голову вправо, он, казалось, наблюдал за происходящим на улице.

— Илья, что там? Что ты увидел? — Егор подошел к окну и посмотрел на улицу. Затем обернулся к остальным и развел руками — никого!

Илья снова издал нечленораздельный звук. Егор, почуяв неладное, взял его за плечи и развернул к себе. Друга бил озноб, глаза закатились, обнажив белки, ресницы мелко дрожали.

Он крепко сцепил в замок руки, так что костяшки пальцев побелели.

— Илюха, эй, старичок, — испуганно прошептал Егор.

Глава 8 Крепость здоровья

С улицы в распахнутую настежь оконную створку врывался прохладный утренний ветер. Воздух, наполненный первыми лучами солнца, щебетом птиц и едва уловимой тревогой, метался по углам докторского кабинета. Федор Ксенофонтович стоял возле окна, скрытый тяжелой, плотной, серого цвета шторой, и, чуть наклонив голову вправо, наблюдал за происходящим на улице.

Окно кабинета выходило на площадку перед центральным входом в больничный корпус госпиталя НКВД.

Федор Ксенофонтович невольно поморщился, увидев подъехавший к крыльцу новенький ГАЗ-А. «Опять высокий чин привезли к самому входу», — подумал он. Демонстрация власти и высокомерие не нравились доктору Сахарову.

Он справедливо считал, что государство дает сотрудникам машины для работы, а не для личных поездок.