Солнце из черного камня

Он думал закрыть окно и заняться своими делами, но как завороженный продолжал стоять, прислушиваясь к доносившемуся с улицы разговору Людмилы с Магомедовым.

— Я не могу, Мурдазин Алибекович. — Людмила повела плечом, отстраняясь и не желая продолжать беседу.

— То есть как это не можешь, как не можешь?

— Мне нужно идти, отпустите руку, мне больно.

— Что ты сказала? — Голос Магомедова стал злым. — Ты как со мной разговариваешь! Да со мной так еще никто не разговаривал!

— Оставьте меня в покое, — тихо, но твердо ответила Людмила.

— Э-э-э… Ты с ума сошла, что ли? Ты что себе позволяешь? Ты понимаешь, кто перед тобой? Ты знаешь, что я могу с тобой сделать?

Доктор Сахаров выглянул из-за шторы, не опасаясь быть увиденным. Его непременно увидели бы говорившие, если бы не были погружены в собственные разборки. Людмила резко вырвала локоть из рук Магомедова, намереваясь уйти, но тот преградил ей дорогу, расставив руки.

— Что-то я не понял, дорогая, что происходит? Какая-то медсестра мне грубит.

Ты что о себе возомнила? — Магомедов не давал Людмиле пройти. Девушка начала беспомощно озираться по сторонам, и доктор Сахаров, опомнившись, вновь отшатнулся за штору.

— Я больше не медсестра. Меня уволили из госпиталя, — попыталась объяснить Людмила.

— Ах вот оно что! Ты расстроена. Дорогая, это поправимо. Пойдем со мной, я все улажу. — Голос Магомедова снова стал добрым. — Ты сейчас мне все расскажешь подробно, и мы что-нибудь придумаем.

Я лично поручусь за тебя. Товарищу Магомедову не смогут отказать.

Магомедов приобнял Людмилу за плечо и повел к центральному входу госпиталя. Он говорил что-то еще, наклонившись к уху девушки, но разобрать слова уже не было возможности. Медсестра словно под гипнозом пошла, подчиняясь его воле.

Федор Ксенофонтович задумался. Он не боялся предстоящего разговора и Магомедова тоже не боялся. Это был прекрасный вариант выйти из ситуации самым достойным образом. Восстановив медсестру на работе, он перестал бы быть деспотом в ее глазах, а напротив, стал бы спасителем.

И повод угодить Магомедову и заручиться его благосклонностью тоже не помешает.

Сахаров сел за стол и стал продумывать, что он скажет Магомедову, когда тот попросит за Людмилу. Пожалуй, что-нибудь неопределенно-витиеватое — мы рассмотрим, мы посоветуемся с коллективом, мы вынесем вопрос на партсобрание. Окунувшись в словесные упражнения, доктор не заметил, как пролетело время.