Солнце из черного камня

Не за то ли он обрушил на ее милую головку столько гнева, что увидел, как она флиртует с пациентом? Может, это ревность? Нет. Нет, конечно. Он, женатый мужчина, занимающий ответственный, важный пост, даже мысли такой не имел.

Он, конечно же, уволил медсестру исключительно для того, чтобы очистить коллектив от недисциплинированного элемента, своими действиями позорящего высокое звание медицинского работника. Столярова, бесстыдница такая, именно опозорила и себя, и всех сотрудников. Бросила тень недостойным поведением на его, доктора, безупречную репутацию, заработанную честным многолетним трудом.

Необходимо было пресечь это на корню. И он пресек. И поступил абсолютно правильно, как велел ему долг коммуниста.

Такие мысли одолевали доктора Сахарова, который, не отдавая себе отчета, не сводил глаз с площадки перед входом в госпиталь, словно ожидая кого-то. Он увидел вышедшую на улицу Людмилу и крепко сцепил в замок руки, так что костяшки пальцев побелели и издали характерный хруст.

Людмила переоделась в синее шерстяное платье с длинным рукавом, которое при всей закрытости не могло спрятать приятные округлости ее тела. Платье бесстыдно подчеркивало тонкую талию, обтягивало стройную миниатюрную фигуру, которую на службе так безжалостно скрывал белый медицинский мешковатый халат. Ее золотистые локоны рассыпались по плечам, и у Федора Ксенофонтовича при виде солнца, играющего в светлых волосах, стало волнительно в груди. Он вдруг ясно ощутил, что видит Людмилу в последний раз.

Что, если когда и встретит, она и разговаривать с ним не захочет.

Следом за Людмилой выбежал Мурдазин Алибекович, с которым доктор застал ее ночью. Магомедов был в том же коричневом халате, только теперь не с голыми ногами. Из-под халата торчали полосатые штаны больничной пижамы. Пациент окликнул Людмилу. Она резко остановилась, не решаясь обернуться.

Доктор Сахаров наблюдал из-за шторы, как Магомедов подошел к Людмиле, взял ее под локоток и довольно настойчиво отвел в сторону.

Они отошли от центрального входа и оказались почти напротив стоящего у окна доктора Сахарова. Тот невольно шагнул в сторону, спрятавшись за плотной шторой.

— Людочка, Людмилочка. Куда же ты собралась, милая? Мы же хотели продолжить после обеда.

Голос Магомедова звучал притворно-ласково, но в нем проступали угрожающие нотки. Федор Ксенофонтович не желал, чтобы его застукали за слежкой.