Солнце из черного камня

Шувалов погрузился в чтение, пытаясь найти в старых документах зацепки, которые помогут выстроить логически верную линию событий, произошедших в то далекое время.

Протокол допроса доктора Сахарова от 8 августа 1935 года. Скан документа на желтоватой плотной бумаге. Аккуратно напечатанный на машинке хорошо читаемый текст. В конце приписка от руки: «Дело закрыто 8 августа 1935 года в связи с естественной кончиной подозреваемого».

Значит, доктора допрашивали в тот самый день, когда произошел пожар. В этот же день, 8 августа 1935 года, после допроса Сахарова Федора Ксенофонтовича отпустили.

Ну конечно, он был в статусе подозреваемого, как верно заметила Маргарита Александровна. Хотя для того времени отпустить подозреваемого — довольно странный факт.

Что дальше? После допроса доктор возвращается в госпиталь и лишает себя жизни, повесившись на оконной раме. Зачем он вернулся на рабочее место? Почему не пошел домой? И вот еще. Почему написано, что кончина естественная? Самоубийство — это совсем не естественно.

От безграмотности или… Страшная мысль мелькнула в голове. Или приписка была сделана сразу после ухода доктора и дознаватель, написавший это, знал, что подозреваемый умрет, но, вероятно, не знал, как именно.

Папка под номером три — Столярова Людмила Максимовна.

Здесь документов было немного. Свидетельство об окончании медицинских курсов, характеристика обкома комсомола, приказы о приеме на работу и увольнении. Что удивительно, сохранилось заявление на увольнение, написанное ровным, красивым, крупным почерком, внизу которого стояла дата: 7 августа 1935 года.

Значит, Людмила Столярова уволилась по собственному желанию за день до пожара. Странное совпадение. Закралось чувство, что-то здесь неправильно. Егор несколько раз перечитал заявление и даже представил, как Людмила старательно выводила эти буквы перьевой ручкой, стараясь не размазать чернила.

Имеет ли отношение увольнение медсестры к событиям, произошедшим на следующий день, сказать сложно.

Но раз Людмила присутствует в видениях Ильи, исключать ее из этой истории нельзя.

И вообще! Что это за день такой, восьмое августа, на котором сомкнулись события и судьбы стольких людей? Именно восьмого августа вернулся Илья и у него начались видения.

Небо зигзагом прорезала молния, и дождь застучал сильнее, прибивая свет уличных фонарей к асфальту.

Папка под номером четыре — Ефимов Николай Егорович.

Егор открыл фотографию.