Солнце из черного камня

Егор открыл штору и на несколько минут замер, наблюдая, как струи дождя бьются в окно. Редкие прозрачные капли, наполняясь водой, медленно стекали по стеклу. Из приоткрытого окна потянуло прохладой.

Предстояло просмотреть файлы, которые он получил от милой женщины, сотрудника архива, но почему-то Шувалов не торопился это делать. Любопытство подталкивало его, но в то же время внутренняя осторожность противилась этому. Он оттягивал чтение документов, словно ожидал увидеть в них нечто неприятное, нечто безобразное и отвратительное, жестокое, несоизмеримое с его понятиями о добре и зле.

Егор включил компьютер. Чувство неприязни к информации, которую он намеревался открыть, не исчезло, но откладывать просмотр документов из архива было бессмысленно.

Информация в папках аккуратно упакована и рассортирована по разделам. Можно сразу начать с чтения протоколов допроса доктора Сахарова, но первой значилась папка «Статьи», и Егор решил не торопиться.

«Заброшенная больница успешно функционировала с 1932 года. Изначально объект принадлежал к ведомству НКВД. Здесь поправляли здоровье уральские чекисты всех рангов. К 1939 году больницу перевели в статус гражданского объекта, но в 1943 году объект перешел к военным и стал Центральным клиническим госпиталем Министерства обороны».

Статья газеты «Уральский рабочий»

Егор просматривал статью за статьей, написанные в разные годы.

«В 1973 году больницу переименовали в Городскую клиническую больницу скорой медицинской помощи. С этого времени все подразделения и службы были переведены на круглосуточное оказание экстренной медпомощи жителям уральской столицы».

Информация полностью подтверждала рассказ Павла. В здании заброшенного госпиталя действительно перед закрытием на реставрацию располагалась Городская клиническая больница скорой медицинской помощи.

«Некрасиво подозревать Павла непонятно в чем, — подумал Егор. — Совершенно незнакомый человек пригласил нас в гости, напоил чаем, рассказал то, за чем мы, собственно, пришли. Всячески выказал расположение и почти дружеское участие, а мы пытаемся выискать подвох в его действиях и словах».

Папка за номером два — Сахаров Федор Ксенофонтович.