Солнце из черного камня

Настоящий враг часто не проявляет себя, и нужно очень постараться, чтобы найти его. Тогда и поймешь, что делать.

Человек в камуфляже отрывисто бросал фразы в прохладный ночной воздух. По лицу Ильи было видно, что ему не по себе. Незнакомец внезапно замолчал, словно испугавшись спонтанно вырвавшейся откровенности.

— Вкус жертвы, — повторил Егор.

Эмоциональная речь незнакомца произвела на него впечатление. Война, о которой он слышал мимоходом из новостей, и которая была чем-то далеким и не имеющим к нему отношения, материализовалась.

За несколькими фразами он увидел кровь, вывернутые наружу кишки, пересохшие от пыли растрескавшиеся губы и команды, которые так же отрывисто звучали там, в далекой Сирии, в той, такой же прохладной, но другой, чужой ночи.

— Знаю, не послушаете, но скажу: забудьте все, что с вами тут произошло. Бросьте копать эту историю с доктором, мой вам совет. Никогда больше тут не появляйтесь. В следующий раз меня может не оказаться рядом.

Незнакомец развернулся и направился обратно внутрь больницы, окликнув черного пса, крутившегося вокруг них.

— Рекс, за мной!

Пес тенью скользнул мимо Егора и скрылся в темноте заброшенного здания.

— Ты так и не сказал — как тебя зовут? — опомнился Илья.

— Валера, — бросил незнакомец через плечо и вслед за псом растворился в темноте зияющего проема.

Глава 16 С меня хватит

В полутьме коридора Илья наткнулся на стойку с зонтами. Стойка, потеряв равновесие, рухнула под ноги, преградив ему путь.

Илья вздохнул и начал собирать с пола разбросанные зонты, коробочки и обувные щетки.

Огромная квартира Егора с широким коридором и закрытыми дверями комнат всегда вызывала в нем чувство благоговения и давила каким-то камерным театральным закулисьем. Дверь гостиной открылась и выпустила в коридор сноп света. На пороге стояла Рита.

— Тут что, стена рухнула? Илья, это ты?

— Прости, немного поторопился. Сейчас все подниму.

— Хорошо. И входную дверь закрой.

Мы больше никого не ждем.

Рита ходила по гостиной, возбужденно рассекая воздух руками. Она не стесняясь ругалась последними словами, продолжая, по всей вероятности, разговор, пре- рванный приходом Ильи.

— Сучий потрох! Я повадки Мастера знаю. Вот же урод! Раньше он никогда не переступал черту. Жертвоприношения, конечно, были. Но всякая мелочь, пауки, лягушки. А тут людей в жертву решил принести. Да он умишком, видать, поехал совсем.