Лемминги

На свободной странице начертила график: две закруглённых веточки из одной точки вздымаются вверх. Рядом приписала: игрек равно икс в квадрате.

— А теперь, если я домножу параметр «икс» на минус — то есть, говоря твоим языком, переверну вверх тормашками эту функцию — то все точки, кроме самой начальной, встанут ровно напротив, в отрицательную часть графика. В антимир, так сказать.

Полина быстро нацарапала новый график, где веточки уныло свисали с перекладины — оси «икс».

Илья едва мог сосредоточиться на объяснении.

Сжимающая ручку лапа расшерстилась на глазах. Обнажилось запястье, тонкое, с жилкой. Побелели костяшки. Они оказались чуть обветренными. Дальше, дальше! ...Нет. Застопорилось.

— Так что за параметры, как они меняются? — спросил он, надеясь подстегнуть преобразование.

— Параметры могут быть какими угодно — это ведь абстракция, игреки с иксами. Подставляй туда, что хочешь. Давай, выбери какие-нибудь показатели правильной культуры по твоему мнению. Что-то фундаментальное, чтобы описывало и всё пространство, и каждую точку в нём.

Илья немного подумал. И ещё немного подумал. Полина с безразличным видом стала закуривать.

Мимо прошла ватага студентов — похоже, закончилась ещё одна пара. Среди них выделялся один с опушенным загривком. Илья инстинктивно подался вперёд, но со скамейки не встал, удержался. Слишком важный разговор у них с Полиной шёл. Оставалось лишь провожать лемминга взглядом.

Кажется, такой же весёлый, как и остальные. Сейчас лишь Илья мог бы сказать, что у человека проблемы.

Но даже он сам не знал, что именно сдвинулось в этой душе в сторону антимирового пространства.

Что-то фундаментальное...

— А можно подставить любовь к жизни, чувство меры и способность принимать любую правду? — спросил он наконец.

— Чего способность? — переспросила Полина и засмеялась, чуть не выронив сигарету. — Это ты хочешь из нашего мира напроецировать идеальный антимир?

— Нет, почему? — удивился Илья. — Антимир — это если наша нормальная реальность начнёт считать белое чёрным, а чёрное белым.

«А ещё жизнь станет чем-то, чего следует избегать, смерть — чем-то, к чему нужно стремиться», — добавил он про себя, но побоялся заострять внимание Полины на такой перспективе.

Она же глядела на него с усмешкой, как на несмышлёного ребёнка, ляпнувшего глупость:

— Да ты оглянись! Где же в нормальной реальности, вокруг нас ты нашёл любовь к жизни, правду и чувство меры?

Илья действительно повертел головой в разные стороны.