Лемминги

Он грудью вдохнул запахи поля и пыли. Что-то ещё к ним примешивалось, но почти незаметное.

— Твой эскапизм ещё мощней, чем я думала, — сообщила Полина без улыбки. — Ладно, дальше даже ты не устоишь. Иди за мной.

Вместе они подошли к ближнему зданию. Плиты кончилось, земля пошла под уклон. В неподвижном воздухе витал аммиачный душок, крепчая с каждым шагом. Молодые заросли расступились, открывая утоптанную, присыпанную щебнем поляну. Под подошвами недовольно зашуршали камешки, осколки. Что-то треснуло. Очередная ветка, подумал Илья, но под ноги глянул.

Из-под кроссовка торчал пластиковый корпус шприца.

Илья с отвращением отскочил. Жуткие рассказы о спидозных иглах въелись в его память ещё в детстве. Впрочем, отходить было особо некуда: шприцы валялись по всей проплешине. Из зарослей борщевика торчал старый кед. Хотелось думать, что его просто выбросили, а не сняли с остывшего тела владельца.

— Ну что, нравится? Повсюду красота, равновесие... Ведь так ты говорил? Что мир полон их, только некие злодеи эпизодически делают плохую каку, чтоб всё перевернуть? — Полина с горечью рассмеялась.

— Очнись! Всё, что ты перечислил как параметры нормального мира — это исключения из правил. Нормальный мир — вот он, перед тобой!

Над ними обоими пронеслась стрекоза, вздрагивая полупрозрачными, как корпус шприца, крылышками.

— Но как же? — растерянно спросил Илья. — То есть, ты хочешь сказать, вот это — для тебя норма?

— Нормальным является то, с чем соглашаются все, по определению. Можно смириться с этим фактом или стать изгоем, вроде меня, но прятать голову в песок, отрицая очевидное — последнее дело.

Нормальное — то, что устраивает большую часть общества, всё прочее — твои личные симпатии с антипатиями. Впрочем, у тебя даже антипатий, похоже, нет!

Полина выплёвывала слова так яростно, будто метала дротики, даже лапами взмахивала от переизбытка эмоций. С самого начала её монолога Илья следил за состоянием этих чёрных, безнадёжно чёрных пальцев. Неужели ему показалось там, в автобусе? А раньше, днём? Что стало с тонким желтоватым запястьем, с угловатой косточкой? Мех покрывал руки Полины, едва ли не больше, чем раньше.

— Давай, выдай ещё какую-нибудь гипотезу вроде «переехали в лучшие условия»! Тут на погост переезжают, и вполне реально, я вообще непонятно как выжила... А ты мне про глюки свои лапшу вешаешь с трагическим лицом. Да ты просто гонишь, теперь-то это очевидно. Иначе вот это, — она силой вырвала у него пакет, — вызвало бы совсем другой отклик.