Лемминги

Илья стал перечислять первое, что приходило в голову, от волнения растирая в кулаке простынь:

— Отдельные люди больше похожи на животных, на грызунов мелких. Вещи, от которых высыхает душа, ценятся больше простых и приятных. Неестественный образ жизни считается шиком, хотя люди сами от него страдают.

— А, это... — Интерес Шамана как будто померк, глаза снова подёрнулись отрешённой дымкой. — Да, да. Тоже нахожу это ужасным. Ну, значит, нужно перевернуть мир в исходное состояние, согласись. Вот это, пожалуй, и есть моя задача.

Слово «исходное» повеяло нездешним умиротворением. Время до всех времён, когда всё было правильно и цельно — вот, что такое «исходное».

Неужели? Неужели в душе этого человека выжил и укоренился отсвет высшего миропорядка? Подлинные миры — так он сказал...

— Но это же прекрасно!

— Верно мыслишь, — согласился Шаман, — первозданный хаос, безусловно, прекрасен.

Глава 18 Искажение священно

— Хаос? — переспросил Илья. — Почему хаос? Не назвал бы это так. Вообще ведь не похоже.

Шаман склонил голову набок, приняв по-совиному изучающий вид.

— Потому что не Хаос — это ненавистное Бытие, отделившее дух от смерти. Первоначальная Пустота есть бесконечное безостановочное движение всего со всем, что одновременно есть Упокоение. Принятие этой мудрости в свой дух влечёт к объединению и взаимозамещению личностью понятий жизни и смерти, устанавливая их в должное положение.

— Что?..

— Ничего. Забей и отпусти, если ещё не готов. Вышли из нигредо вроде бы как... О, как ты вовремя, птичка-невеличка, уже на хавчик пробивает — сил нет.

Последние слова адресовались Насте. Она вошла с целым подносом увесистых бутербродов, покрытых маслом и грубыми ломтями розовой колбасы. Выглядела она более усталой, но всё же улыбнулась Илье, когда ставила поднос на пол:

— Угощайся, мумрик.

За всё время она так и не спросила его имени.

Затрещал дверной звонок, и девушка поспешила в коридор. Шаман подвинулся поближе к подносу и взял один бутерброд. Илья последовал его примеру.

— Тоже считаю, что мир не в своей тарелке. Но насчёт ненависти к бытию не уверен. Расскажи, а? Мне кажется, ты знаешь что-то, чего мне не хватает.

Он не стал уточнять, для чего именно не хватает. Сейчас, разделяя еду с человеком, говорящим страшные вещи, он действительно не мог заставить себя ощутить вражду. То же было с Артом.

Ответа, впрочем, не последовало. Шаман к чему-то прислушивался.