Лемминги

Не хватало ему настолько многого, что трудно было указать на что-то одно, не зная замысла автора.

— Ступней, — назвал Илья первое, что пришло в голову.

— Точно! Всю ночь, понимаешь, кручу этих чубзиков — взгляд уже замылился.

Фигурка увеличилась. Теперь можно было разглядеть, что на гладкой поверхности отмечены соединённые линиями точки, как будто всего человечка опутывала угловатая сеть. Парень клацнул мышью на шарообразной голове персонажа — одна из точек послушно двинулась вверх и вбок, а за ней неторопливо потянулась и сетка, и сама искусственная плоть.

— Как это получается? — удивился Илья. — Ты переместил одну точку, а двигается целый кусок.

— Полигональная модель. Тут всё состоит из таких как бы плоских кусочков. Сначала у меня есть просто сфера.

— Так.

— Я тащу кусочек за угол, и он весь меняет положение в пространстве, от этого вид фигурки меняется. Угол называется опорной точкой.

— Ага, — сказал Илья. — Ага... А можно перетащить опорную точку так, чтобы фигурка наизнанку вывернулась?

Парень метнул удивлённый взгляд, но снова передвинул мышь.

Выбранная точка ушла по ту сторону плоскостей — от этого в тельце человечка возникла угловатая дыра. В дыре не было видно никакой изнанки. Вместо этого там было... Ничего. Ничто. Просто серый фон.

— Спасибо, я понял. Удачной работы, — сказал Илья, отодвигаясь от экрана.

Это выглядело попроще, чем бесчисленные точки, о которых говорила Полина. Напоминало о пластмассовом шаре...

Держась за стенку, он проковылял до двери, пытаясь сообразить, чем можно помочь больным ногам.

Прохладной водой? Где там у них ванная?

Санузел оказался оккупировал леммингом. Существо отсыпалось в ванне и выглядело несколько лучше вчерашнего. Что уж повлияло — дружеское вмешательство или шоковые впечатления от избытка каннабиноидов — не угадать, но сейчас удавалось получше рассмотреть человеческую составляющую. Впрочем, она также вызывала вопросы. Серьёзные вопросы.

Худо-бедно ополоснув ноги в первом попавшемся тазике, Илья отправился искать кого-нибудь из вчерашних знакомых в надежде на ответы и завтрак.

От света и возни лемминг не проснулся — знай себе, похрюкивал мохнатым носом, приоткрыв резцы.

На кухне нашёлся Арт. Он восседал на подоконнике под открытой форточкой, поджав одну ногу, и глядел в окно, пуская ртом комочки сигаретного дыма. По полу тесной кухни валялись обрезки газетной бумаги. Клеёнки стола почти не было видно: всё занимали плакатных размеров листы, заваленные ещё большим ассортиментом вырезок.