Лемминги

Он просто не давал себе возможности видеть в том свете, в каком это удавалось Илье. Зато какая непоколебимая точка зрения! Как достойно — бросать её в массы, припечатывая символом, источник которого сам не знаешь! Его болотный приятель с варганом — тип ещё почище. Что там нёс этот Шаман про смерть? Всем здесь дозволено высказывать самые дикие взгляды, только Илья — чужак, только ему — притворяться, молчать, смотреть в рот... Радоваться короткому чувству ущербного единства с эксцентричными незнакомцами — сейчас он почти презирал себя за это.

Достало.

— Я знаю город лишь дневным. Может, поэтому вижу не муравейники, а гнёзда, в каждом из которых просвечивает своя душа. Мне не нужно делить улицу на стены, отыскивая самые голые. Даже самый угрюмый городской день — это поток людских надежд и усилий, за нечастым печальным исключением, всё остальное — только берега. На моих глазах этот поток выплывает из буден в воскресенье. Неважно, слякотная зима на дворе или лето, неважно, как выглядит наша среда обитания, главное — какой дух проносится сквозь неё.

Я не согласен с тобой, Арт, — Илья наконец поднял взгляд на выпуклые глаза граффитчика, прожилистые от бессонной работы при вялой лампе. — Я считаю, что ты видишь лишь фрагменты, из-за чего твоя картина мира — всего лишь картина, и то скорее... Да, отпечаток с сырого холста. Он перевёрнут и нечёток. Поэтому никак не могу разделить твоего желания навязывать кому попало свою, как выразился, внутреннюю темноту и тем более символы, берущиеся неизвестно откуда.

Хоть бы не получить по зубам, как тот несчастный полупанк.

Но Арт только расхохотался:

— Считай себе, что душе угодно. Я могу — я делаю. Не нравится? Баллон в руки, и пошёл валить свою тему. Или что другое придумай. Гнать тебя никто не будет, пока в драку не лезешь, ибо Настюха прётся ото всяких фриков. Главное, чел — это чтобы личная тема была. У тебя сильная позиция, поэтому сегодня ты здесь, а какая именно — это никого, поверь, не волнует.

Он протиснулся к столу, смахнул к стене ворох бумажек. Под ними оказался неоконченный коллаж: глянцевые фигурки с обложек журналов задыхались в тесноте газетных букв. Слова и фразы, которые Илья успел заметить, в прессе никак употребляться не могли.

Здорово же пришлось изрубить цельные тексты, чтобы породить такого буквенного голема.

— Вот, готовлю на общую выставку.