Лемминги

Сам это отлично знаешь, не так ли?

— Все мы в чём-то особенные, и я ничем не лучше других, — кротко ответил Илья, но внутри у него от волнения стало холодно и жарко одновременно. Что, если... он сейчас говорит с собратом, с человеком, способным понимать без слов его состояние, его странное, плохо описуемое зрение?

— Хорошо, — не выдержал он. — Ты говоришь правду.

— Конечно. — Усмешка незнакомца сыто расширилась. Он шмякнулся на скамейку с размаху, раскинул по её спинке руки. — Правда также и в том, что ты нуждаешься во мне.

.. в нас.

Илья ошеломлённо молчал. Их много?

— Никто не может быть один, не так ли? А такие, как мы, заслуживают самой лучшей компании. Иначе мы будем просто гнить среди простаков и слепцов, не знающих ничего об истинной картине мира, поскольку они не видят его изнанки. Мы же, собравшись вместе, способны всё изменить...

Пришелец откинул голову, невидяще глядя куда-то вверх:

— Да, всё станет таким, как надо. Всё будет... Правильным. Я не знаю наверняка, как видишь или чувствуешь это будущее лично ты, — вернулся он к Илье, — но ощущаю в тебе искру.

Она напоминает ту, что видна в каждом из нас, и всё же у неё другой оттенок. Я бы сказал, сигнатура. Отметина. Что-то в тебе отталкивает и даже вызывает желание скрыться. Я хотел бы узнать об этом подробнее. Ты расскажешь?

Илья отрицательно помотал головой, не в силах выдавить ни звука из-за обжигающего волнения. Слова о простаках и слепцах дали ему понять, что они с незнакомцем не сойдутся. Но он боялся вспугнуть этого человека, явно что-то знающего.

И, чего уж там, боялся перечить ему — крупному и крепкому.

— Не смущайся, — настаивал тот, — я приму всё, что ты раскроешь, каким бы странным оно ни было. Ты ещё не знаешь, какие существуют удивительные люди, и взгляды, и сны! Как улицы сплетаются в узел, чтобы неизбежно свести нас вместе, поскольку такова наша воля, искра тянется к искре. Вот только твоя искра норовит обжечь. Уж не пытаешься ли ты сейчас атаковать меня с помощью своей наивной магии? — Неизвестный хитро прищурился и добавил: — Предупреждаю, я неуязвим для таких новичков, как ты.

Но нам и ни к чему ссориться. Мы все — одной породы, мы, стоящие неизмеримо выше, чем вся эта окружающая чернь, что послужит разве что пищей или пеплом, когда...

— Когда что? — Илья не выдержал и вскочил. — Что ты мне можешь предложить? Звать простых людей чернью и считать себя самым главным и могущественным, только потому что... Потому что... — Илья замолчал, не зная, что сказать дальше.