Лемминги

Ошарашенный лемминг взял протянутую бутылку. Взглянул на неё, на Илью, на ларёк — искал подвоха. Наконец отвинтил крышку подагрическими пальцами. Глотнул. И ещё. Бутылочный пластик проминался в руке, а он не замечал — пил жадно, с наслаждением. Потекла капля — по небритой щетине с проседью, по красноватым складкам подбородка. Кончилась вода. Выдох.

— Ну дела. Сейчас только вспомнил, что за весь день глоточка не сделал, — сказал мужчина. Бутылка затрещала, смятая нервным движением.

— Теперь вы понимаете, что я хотел вам донести, — сказал Илья.

И, теряя остатки хладнокровия, с горечью спросил бывшего лемминга:

— Вот зачем так себя обижать? Хоть сами себе можете ответить, из-за чего так с собой поступаете?

Мужчина действительно задумался. Похоже, его очень удивило собственное поведение — теперь, когда он взглянул на него со стороны.

— Да меня это не обижает, — ответил он наконец. — Я же не маленький мальчик и спокойно могу держаться весь день на одном завтраке, пока другие вместо работы чаи гоняют. Согласитесь, что есть сила, достоинство в том, чтобы отказать себе в лишнем стакане воды.

— Не сила, а слабость, если вы при ходьбе на пешеходов наталкиваетесь, — сказал Илья, почти не слукавив. — Нет повода для гордости в том, чтоб доводить себя до головной боли.

— Простите, — сказал мужчина с неловкой усмешкой. — Не рассчитал.

— Вы не доставили мне ни капли неудобств, — заверил его Илья без тени ответной улыбки. — Только прошу вас: если кто-нибудь когда-нибудь попытается вас заставить пренебрегать собой, игнорируйте его.

Даже так: шлите его лесом. Не встречались вам такие?

Человек озадаченно помотал головой.

— Вот и хорошо. А то, что произошло с вами сейчас — это урок свыше. Запомните его. И берегите себя.

Илья помахал рукой и отступил, исчезая в толпе, словно в сумерках. Изумлённые глаза, чуть воспалённые, с мешковатыми веками, ещё пытались высмотреть его.

Илье же тем временем хотелось одного: домой. Медовый свет из окна лавчонки навеял на него тоску по уюту, по тесноте привычного уголка.

Вдвойне приятно расслабить усталые мышцы в тепле пледа, когда тебя окружают милые сердцу вещицы. Втройне — когда рядом близкие... впрочем, что толку желать невозможного.

Он добрёл-таки до другой остановки — подальше от лемминга, чтоб не подпортить эффектное исчезновение. Дальше пришлось уступить изнывающим суставам. В ожидании троллейбуса Илья полез за проездным.

Минут пять он обыскивал карманы захолодевшими руками, а нагрудный даже попытался вывернуть.