Лемминги

Только тогда вспомнил: вчерашний дождь, влажная куртка на батарее — проездной выложен на комод в прихожей, сохнет. Там он сейчас и валяется, бездельник.

Ну, что ж.

Видимо, придётся идти домой пешком. Причём идти быстро — торчать на улице в опасные поздние часы не улыбалось совершенно. Этого Илья избегал всеми силами.

Провода закачались, обещая скорое прибытие троллейбуса. Скорее под влиянием импульса, чем сознательно, Илья сунул руку в задний карман, куда ранее ссыпал сдачу за «Бонакву». Вынул всё содержимое.

На его ладони лежала мелочь, происхождения которой он не помнил — но то была ровнёхонько нужная для проезда сумма. Илья довольно хмыкнул и сжал кулак.

Подошёл троллейбус — сидячие места заполнены. Илья нашёл себе место на задней площадке, встал у окна. Привет, вечерние огни.

Гул мотора мешал собрать мысли воедино, они теснились в голове, толкаясь и сбивая друг друга. Спасти лемминга получилось, разобраться в подлинной причине — нет. Отчаяние, покорность, чувство бессмыслицы, отверженность другими — все эти явления, конечно, разрушительны для души, но всё же они — часть жизни.

Правда, в леммингах все ужасы оказывались доведены до крайности. Может, в ней-то всё дело, в нехватке чувства меры?

Ну хорошо. А нехватка откуда? Нет, вся соль точно не в видимых предпосылках, не в бытовых драмах — слишком они разные от случая к случаю. Допустим, во всех леммингах действительно есть нечто общее, тогда с этой точки зрения...

Троллейбус тряхнуло на повороте.

Илья изо всех сил вцепился в поручень.

Круто. Теперь он сбился с мысли окончательно. Где же ты, кристальная ясность? Мигом являешься, когда нужно тащить леммингов, но ведь в остальное время тоже необходима!

Вдруг Илья осознал, насколько же устал за этот день. Странно, ведь он бродил по запланированному маршруту, неплохо перекусил и даже не попал под морось, как вчера. Одна проблема: не выходит до конца разобраться в собственной работе, но развернуть очередного лемминга это не помешало.

Потом, вон, написал парочку отчётов — закачаешься. Всё шло гладко, лучше не бывает. Хищники, похоже, затаились — до сих пор не слышно о новых происшествиях. И всё равно вместо покоя, удовлетворения он с удивлением обнаружил в душе скорбь.

С детства привычная, как незаживающий заусенец. Неутолимая, как голод пленника по свежему ветру — воздух темницы удушлив. Так ведь полгода назад стены темницы растаяли на глазах. Поиск окончился.