Лемминги

Вот притормозите, пожалуйста, и разберитесь, от чего или от кого сбежать пытаетесь, и не осталось ли за спиной важного чего-то. Потому что если осталось, то надо этим заняться, а не пытаться кому-то что-то доказать сверх возможностей! Ни себе, ни другим доказывать не надо. Надо просто делать. Вот, что я хотел вам сказать.

Слова тащились с трудом, как шнурок из швейного короба, где давным-давно перепутаны все катушки.

— Ты чё, гонишь? — озадаченно переспросил мужчина. — Типа намекаешь, что я размазня, или что? Тебя, что ли, Серый подослал?

— Наоборот, я говорю про то, как стать сильнее, — пояснил Илья, наконец уловив настроение.

— Нащупать свои слабости — и закрыть их, определить ценности — защитить их. Это — настоящее, а имидж — он надуманный.

Мужчина повертел в пальцах застёжку ветровки. Лапа его нетерпеливо скребла пыль.

— Выбор за вами, — завершил Илья, торопясь избежать новых вопросов. Тут же развернулся и отправился, не оглядываясь, искать новую скамейку подальше отсюда.

— Мутный типочек, но как догадался.

.. — услышал он бормотание за спиной.

Преобразования на этот раз не случилось, но Илья был уверен: лемминг призадумается и сам найдёт дорогу обратно, в людское. Так бывает. Это нормально. Всё будет хорошо.

Он шёл по разбитым плитам дорожки. Над головой смыкались ветки каштанов, в зелёной глубине отрывисто вскрикивал дятел. Илья заметил улитку, ползущую через дорожку, остановился и поднял её, но холодное прикосновение слизня показалось неприятным. Он отправил улитку на лист лопуха.

Нет, расслабиться не удавалось: прочитанное крутилось в голове, строки ложились тёмным покровом — куда темней, чем прохладные каштановые тени.

Ладно, для себя он кое-что понял. Другой вопрос: что в подобном чтиве увидят лемминги.

Очень осторожно, словно проводя ладонью над кастрюлей кипятка, Илья вызвал в себе мышление лемминга, каким он его себе представлял.

...Мечется душа, играет со смертью не то в прятки, не то в поддавки. Ходит по краю, ищет, как бы прикоснуться к мертвенному холоду — но пока ещё не насовсем, не с головой в омут, а лапы смочить о воды Стикса.

Ищет — и находит историю. Слово за слово — болезненное любопытство погружает лемминга в мир искажённой логики автора. Но не как исследователя, вроде Ильи. Нет, подобное тянется к подобному, каждая негативная деталь манит лемминговую сущность, формирует её, уточняет. Потому здесь лемминг обретает плоть, здесь его стихия, человек же не находит себе пищи.