Лемминги

С корешка немедленно посыпалась труха, весело отсвечивая в лучах солнца.

— Ого, там через «яти» написано, — удивился Илья, взглянув на обложку.

— Твёрдые знаки, хочешь сказать? Да, книга очень старая. Из тех самых времён, когда... Нет, лучше посмотри незамутнённым взглядом. Сам-то я с ней уже отработал — теперь ты, пожалуйста, выпиши, что самому покажется важным. Достаточно номера страницы и строки.

Похоже, мнение Ильи по поводу задания отразилось на его лице, потому что профессор спешно добавил:

— Что ты, я не прошу анализировать её полностью! Хотя бы пролистай и отметь, что бросится в глаза.

Титарев сел в рабочее кресло, вытащил из ящика стола чистый тетрадный листок и огрызок чертёжного карандаша. Забрав всё это, Илья откинулся на плюшевую спинку, подняв облачко тканевой пыли, почесал нос и принялся осторожно листать дореволюционную диковину.

Через каких-нибудь полчаса он передал профессору листок. Сверяясь с книгой, Титарев зачитал:

«Произошло столько ужасного, непонятного, что поколебались даже самые неверующие.

Бессонница усиливается, нервные припадки учащаются, видения в порядке вещей, творятся истинные чудеса. Все ждут чего-то»

«...Странное время, в котором мы живем: оно перевернуло весь мир. Воцарились таинственные силы!»

«Я пытаюсь утверждать, что мы находимся лицом к лицу с новой эрой, в которой духи пробуждаются и хорошо становится жить».

— Так, — хмыкнул он. — Почему именно эти моменты?

— А что, неправильно? Давайте я ещё посмотрю!

— Речь не идёт о верном ответе.

Мне хотелось узнать, что подсказывает чутьё тебе — самородку.

Слегка польщённый, Илья стал объяснять:

— Мне кажется, сейчас так и происходит. Обратите внимание, этот Стриндберг всю книгу любуется чёрной магией. Тешится разрушительными процессами, а не обличает их. Ещё он прямо-таки наслаждается знаками и совпадениями, если они указывают на торжество пробуждённых духов.

— Да, — сказал профессор, — нервное состояние этого господина крайне хорошо характеризовало ту эпоху, полную преобразований.

Именно поэтому он был тогда культовым, хотя нынче забыт. Я бы сказал, что алхимия, о которой он пишет во-от тут — своего рода метафора социальной переплавки. В этом плане текст подобен эпиграфу о тёмных богах, который ты принёс сегодня.

— Метафора? Да нет же, это совершенно буквально!

Профессор недоуменно переспросил:

— Разве можно буквально говорить о необъяснимых явлениях или знаках на каждом шагу?

— Встречается такое... — протянул Илья.