По ту сторону окна

Так пахнет ночь на юге — и было странно чуять эти ароматы здесь,  вдали от теплых морей, и сейчас, когда лето еще не пришло, да и весна в своих правах только-только утвердилась. 

«Окно… оно же открыто!» 

Дико думать, что взрослый человек может заявиться домой среди ночи лишь затем, чтоб попить чаю и вылезти в окно. Ксения и не думала, она лишь распахнула створки и жадно вдохнула нездешний воздух. 

«Я просто сплю! - подумала она, - просто сплю!» 

От этой мысли стало просто и весело, и в следующую минуту Ксения, оставив тапочки на полу, уже выбиралась на крышу.

Небо было черным. Не синим, не фиолетовым, а полным густой черноты, которой нет и не было в этих широтах. И звезд в нем оказалось куда больше, чем на севере. 

- Осторожно! - раздался голос над ухом. Кто-то подхватил ее под локоть и повел в сторону, к другому окну, тоже распахнутому, но не освещенному.

- Ты, надеюсь, не в тапочках? - спросил незнакомец.

- Я босиком.

- Недурно для крыши, но потом тебе придется обуться… Ничего, что-нибудь подберем.

Возле самого окна Ксения обернулась и ахнула. За рядами крыш блестело спокойное море. Девушка поморгала, даже ущипнула себя за руку — море не исчезало. Прислушавшись можно было даже услышать шелест волн. 

А на воде качались корабли. Парусники. Как на картине Айвазовского. 

- Ты идешь? - спросил дядя.

- Этого же не может быть, - бормотала девушка, - это что, правда?

- Ну, не может — так возвращайся и ложись спать, - предложил Герман, - или иди со мной.

Ксения выбрала море. 

Каморка, в которую они забрались, была чуть меньше дядиной кухни. Когда зажгли керосиновую лампу,  Ксения увидела всюду груды одежды. Скамейка, стулья, раскрытый сундук — все было завалено тряпьем: белым, разноцветным, пестрым и однотонным. На стенах висели гордые, как музейные экспонаты, платья. На полках возлегали  шляпы — от грубых, кожаных, до нежных и легкомысленных, украшенных кружевами и шелковыми цветами.

«Как в театре!» - подумала она и тут же решила, что такого бардака ни один костюмер не допустит. 

- В углу ширма, - сказал дядя, - можешь переодеться за ней.

При свете лампы ей удалось, наконец, его разглядеть. Ксения ухитрилась забыть, что дядюшка много младше мамы и немного растерялась, увидев перед собой молодое лицо. В первую минуту он показался ей почти ровесником, потом все же стало понятно, что тридцать-то ему есть.