По ту сторону окна

Гулять и летать удавалось только по ночам, но если хотелось все же полюбоваться голубым небом и солнцем, Мара устраивалась где-нибудь повыше, там, где кусок стены служил ей фоном. Иногда люди  успевали ее разглядеть, фотографировались, смеялись. Она покорно изображала рисунок.

Встретила она как-то и ту девушку из бара. Девушка была опять не одна и, завидев Мару, громко завопила:

- И здесь ее нарисовали.

- Я ж тебе говорил! - авторитетно заявил парень, - мы ее видели здесь!

- А я тебе говорю, - вскипела девушка, - не здесь… Помнишь, мы допоздна засиделись… где ж мы были-то?

- Сама не помнишь! - хохотнул ее спутник.

- Во всяком случае, - огрызнулась она, - тут нет ни одной пивной. А мы тогда нагрузились знатно.

- Потому и путаешь, - стоял парень на своем, - нет там ничего! Здесь мы ее видели, по дороге!

- Мы ж из центра тогда ехали. Римас подвозил… Ничего по дороге не было.

Мара с ужасом поняла, что чуть не состроила гримасу. Парочка ей не нравилась. Спорили они долго, ни на чем не сошлись, но девушка все же сделала селфи с Марой.

- Теперь уже не спутаю, - сказала она, - и ты, надеюсь, тоже.

- Рожа у нее… - вздохнул парень.

Должно быть, какие-то слухи по городу пошли. Мара теперь старалась вообще не попадаться людям. Получалось не всегда. Похоже, на нее шла охота.

- Вот! Точно она! - кричал кто-нибудь, застав ее врасплох, - рожа рыжая, руки серые, пальцы с грибами… зубищи эти. Точно.

Приятели и приятельницы окружали крикуна, доставали телефоны, сравнивали Мару с фотографиями и спорили, спорили.

- У вокзала она была! Вот, видишь — это точно там.

- И что, замазали, что ли, уже?

- Там ремонт — могли и замазать.

- А в центре? Там двор уже отремонтирован…

- Ага, а на свежей стенке — такая красота… Замазали, конечно.

На одних фотографиях Мара сидела, на других — стояла, или висела в воздухе, болтая ногами. Менялось и ее лицо. Закрывать глаза она так и не научилась, веки не отросли, но зато оказалось, что глаза могут путешествовать по лицу, съезжать на самый край, скашиваться, меняя этим настроение рисунка, делая его то смешным, то зловещим.

Вспоминали и родную стенку Мары - «ой, там вообще редкое угребище было… снесли — и хорошо». После этого Мара вдруг поняла, что ее рот выворачивается углами вниз, а не вверх, как обычно, а глаза предательски чешутся. Назло людям, в эту ночь она попалась нарочно раз десять на глаза подвыпившим студентам, корча при этом рожи погнуснее.

В некоторых местах Мара появлялась по несколько раз.