Стеклянное Рождество. Часть 1. Затянувшийся Сочельник

— Это не значит, что ты перестаешь при этом быть мужем мне, отцом своему сыну, членом Братства, превосходным танцором и тем человеком, который искренне плакал по смерти своей старой кошки. Когда ты научился ходить, ты остался тем же, но овладел новым умением. Когда ты постиг первые движения танца, ты не отказался ни от чего в своей душе, но изменился при этом: ощутил гармонию и ритм музыки совершенно иначе, чем прежде. Сейчас ты научился убивать и отдавать приказы.

— Это не идёт ни в какое сравнение…

— И потому изменения ощущаются гораздо глубже и повлекут больше последствий.

— Сменил имя, — пробормотал квартерон. — Но это было для того, чтобы та сущность больше его не услышала.

— Не только, и теперь ты это прекрасно понимаешь. Ты стал тем, кем стал. Пришло время окончательно принять это изменение.

— Кицунэ Сирои, — пробормотал высокий светловолосый мужчина в строгом европейском костюме, и его единственный глаз сверкнул ледяной синевой в лучах восходящего солнца.

— С любыми изменениями сложно свыкнуться, любимый. А с такими — вдвойне. Но если получилось у меня, то выйдет и у тебя. Вспомни, как мы познакомились и как я тогда представлялась.

— Ты сказала: «Меня зовут Ульяна, но с некоторых пор я предпочитаю имя Син». Я тогда считал это чем-то вроде прозвища. До того, как узнал, кто ты такая на самом деле.

— Мне тоже со многим пришлось смиряться, а ведь моя судьба эмиссара была определена с рождения.

Она подвинулась ближе и тесно прижалась к мужу. Белый Лис крепко обнял её за плечи.

— Ты справишься, — прошептала Син. — Обязательно справишься. Я верю в тебя. А насчёт своего безумия не беспокойся. Вит как-то сказал, что из всей нашей развесёлой компании ты сойдёшь с ума последним.

— Когда он такое говорил?

— Когда отправлялся за тобой в Германию.

— Хм. Забавно. Малой стал таким серьёзным и проницательным.

— А станет ещё серьёзнее.

— Когда, — с металлом в голосе поправил Белый Лис. — Когда выберется.

Син чуть отстранилась, посмотрела на волевое, упрямое лицо своего мужа и кивнула.

— Теперь я спокойна за тебя, любовь моя.

Белый Лис чуть усмехнулся, поцеловал её и встал.

— Мне пора.

— Я знаю, — откликнулась Син. — Иди и не бойся.

— Спасибо, — тихо произнёс квартерон, сделал шаг назад, и его стройная широкоплечая фигура растворилась в потоках сияния утреннего светила.