Уникум 1: Тайная дверь

— Димон, ну чего ты фигню порешь? — начинал злиться Рамиль. — Сам же знаешь, они не тупицы. Мишку не били, очки в порядке, получается, слово неблагородных против нашего. Тебе сказать, как большинство учителей относится к выходцам из обычных семей?

— Не все же, — вяло ответил Байков, ковыряя ложкой творог.

Воцарилась мертвая тишина, которую сразу же разорвал смех через несколько столов. Куракин и компания находились в превосходном расположении духа. Разве что только Терлецкая выглядела непробиваемой и немного отрешенной.

Что-то в ней, определенно, было.

— Макс, ты опять пялишься, — зашипел Байков.

— Он, похоже, еще и на Терлецкую глаз положил, — со вздохом заявил Рамиль. — А еще только вчера про Тихонову спрашивал.

— Я чисто с информационной точки зрения, — пожал плечами я. — Надо же узнать, с кем придется учиться.

— Только интересуешься ты сплошь про девчонок, — хмыкнул долговязый сосед. — И начал почему-то с буквы «Т».

— Про Терлецкую и думать забудь, — Байков серьезно посмотрел на меня.

Наверное, так глядит отец на расшалившегося ребенка. — Они с Куракиным помолвлены. Как только закончат школу — женятся.

— Что-то я неземной любви между ними не заметил.

— Какая там любовь? Куракины контролируют весь рынок одомашненных неразумных магических существ, под Терлецкими — прозводство и продажа боевых артефактов. Союз обещает быть сильным. Я слышал, конечно, что отец Куракина…

— Дуракина, — перебил я Диму, — давай называть людей своими именами.

Забавно, но на лице Байкова впервые за все это время появилась мимолетная улыбка.

Сейчас он стал похож на обычного полноватого пацана, а не на главу фамилии, обремененного таинственными заботами.

— Хорошо, так вот, отец Дуракина хотел породниться со Смолиными. Те отвечают за…

— Разумных магических существ, — вспомнил я, ведь читал как раз накануне.

— Точно, — подтвердил Байков. — Только у Смолиных нет девчонок на выданье. Сплошь пацаны.

— Ясно, а Дуракин оказался таким страшным, что никто из Смолиных брать его замуж не захотел, — подытожил я.

Впервые за сегодняшнее утро за нашим столом полностью была разрушена атмосфера отчаяния. Внезапный хохот привлек ненужное внимание высокородных. Те искренне недоумевали, почему жертва, которая должна трястись в ожидании смертного часа, так весело себя ведет. Куракин даже решил напомнить мне, что в обозримом будущем ничего хорошего меня не ждет. Сделал он это незамысловато — провел большим пальцем себе по горлу. Фу, как некультурно...