13 участок. Чужак

СиКей, конечно, отправит за ней своих людей, но работать-то вам, вдвоем…

Так… Капитан точно знал – кого мне подкинули из Службы Контроля, кто станет заставлять меня работать на побегушках и приносить кофе. И тянул резину, явно наслаждаясь моментом. 

- Кто она, сэр?

- Роецки, Кроу, твоя любимая мисс Роецки.

О, да. Сегодняшний день, начавшийся так здоров и красиво, к обеду подошел с еще одним поводом выпить вечерком. Агнесс Роецки, милейшей души создание, служащее не на страх, а на совесть, ярая католичка и ненавистница Старых.

Мы работали бок о бок два раза. Господь явно любит троицу и хотелось верить, что этот раз станет последним. 

Роецки, все ее неполные пять футов роста, поджарая фигурка и большие голубые глаза – одна стервозная конченая дрянь, любящая только себя, семью Роецки и священника, принимавшего у нее исповедь. Как прикажете с ней налаживать мягкий контакт с Ночным городом, такой необходимый сейчас? Я пока не знаю. Ну, и ладно, разберусь по ситуации.

Я закурил, пряча «Лаки» в кулаке. Морось чего-то разошлась, грозясь перерасти в дождь, сигарета чуть обжигала ладонь, но зато не мокла. «Бьюик» Абака виднелся за патрульными машинами, маня своими теплом и сухостью сиденья. Так что, видя кэпа, навалившегося в порыве гнева на Сент-Клера с остальными, предпочел уйти по-английски. Сказано – рыть землю, я отправляюсь это делать. Просто яволь, майн генерал. 

- Кроу! – каркнул Абак, когда я сел. – У тебя с собой достаточно патронов?

И нацепил очки.

Глава восьмая: зубастая милашка, нужные разговоры и запах Востока

Кровососа можно остановить свинцом, загнав в башку пару пуль. Именно остановить, а не убить, сдохнет тварь только от серебра. Имеются ли такие патроны в моих стальных друзьях, ждущих своего часа в руках? Конечно, каждый второй.

Приходилось ли мне в одиночку охотиться на бесшумный ночной ужас, жаждущий человеческой крови? Нет, пока ни разу не довелось. Но все бывает в первый раз, так ведь?

Фу… яйца в кулак, сыкло и вперед!

Я выбил дверь ногой и шагнул в темноту. 

Люди, во все времена и, оказывается, даже в разных мирах, устроены одинаково. Врут, гребут под себя и подставляют ближних, лишь бы слаще есть, мягче спать и жить не в конуре. Нет, я не осуждаю, жизнь штука сложная.