Гарри Поттер и глина Эдема

— Давай выйдем на улицу, Гарри, — попросила она и вытерла набежавшие слезы. — Мне почему-то тяжело дышать.

Зеркальной стены уже не было, и они беспрепятственно покинули Башню. У него мелькнула мысль, что сейчас, когда почти все маги Айзентурма выведены из строя, планам убийцы и впрямь мало кто способен помешать. С другой стороны, убийца наверняка был среди пострадавших. Или все же нет?

Воздух снаружи приятно холодил кожу и был напитан запахом пожухшей листвы. Гермиона, прикрыв глаза, глубоко вдыхала его, и Гарри почти физически ощущал, как уходит из нее накопившееся за последние дни напряжение.

Да и из него самого тоже: если уж быть честным перед собой, в последнее время он был на грани срыва, и лишь сейчас почувствовал настоящее облегчение. Это было странно на первый взгляд, ведь убийца, кем бы он ни был, все еще на свободе, и смертельная загадка никуда не делась.

Однако эмоциональная встряска порой имеет чудодейственный эффект. Сейчас, по завершении по-настоящему опасного эпизода, он уже ничего не боялся, и окружающий мир при всем его несовершенстве заключал в себе немало таинственного и прекрасного, ради чего стоило жить дальше и не позволять страху брать верх.

Он отпустил руку Гермионы и обнял ее за талию, притянув к себе. Она не возражала.

— Как ты думаешь, Гарри, куда теперь отправился профессор Квиррелл? — спросила она.

Гарри извлек из кармана транслятор и сжал его пальцами. Мертвая тишина была ему ответом. Квиринус Квиррелл покинул Сумрак, и теперь ничто не говорило о его местонахождении.

— Не знаю, Гермиона, — сказал он. — Но я обещаю, что мы найдем его.

Что-то холодное упало ему на щеку. Гарри протянул руку и поймал несколько порхавших в воздухе снежинок, сразу же растаявших на его ладони. В пара-Ингольштадте начиналась зима.

Глава 10. Ингольштадт

— Иллюминати интрабит хик! — произнес Гарри слова, которые впервые услышал от профессора Квиррелла целую вечность назад.

Ставшее привычным тусклое солнце вспыхнуло адским прожектором, заставив их прищуриться, — даром, что было низко над горизонтом.

В уши влилось многоголосие бурлящей вокруг жизни: шелест шин паркующихся рядом с Нойе Шлосс автомобилей, смех и разговоры прохожих, мерные удары какого-то механизма вдалеке, семенящие шаги по металлическому настилу Донауштег… В первое мгновение Гарри захотелось заткнуть уши. Гермиона, страдальчески наморщив лоб, осматривалась вокруг, и, судя по всему, испытывала такой же дискомфорт.