Гарри Поттер и глина Эдема

Словом, жизнь продолжалась, и к чести иллюминатов сказать, продолжалась она неплохо. Однако никакие их усилия по возвращению ситуации в прежнюю колею обмануть Гарри не могли. Дело так и не было закрыто. Убийца все еще оставался на свободе и продолжал находиться среди них, а невиновный человек — Гарри сохранял убежденность в невиновности Квиррелла — по-прежнему пребывал в изгнании. Неделю назад, в полнолуние, все ожидали очередного ритуального убийства, но оно так и не произошло — или же на сей раз убийца предпочел замести следы.

Многие утверждали, что это прямое свидетельство виновности Квиррелла, который теперь продолжает убивать где-то вне Ингольштадта, но ни Гарри, ни Гермиона не верили, что это правда.

Поэтому, когда нынешним утром ректор академии и глава ордена Адам Вейсгаупт объявил, что послеобеденных занятий в последний день перед экзаменационной неделей не будет, они с готовностью ухватились за возможность выбраться из Сумрака и предпринять еще одну попытку установить связь с пропавшим профессором.

Увы, пока что транслятор не передавал ни единого звука. Быть может, Квиррелл уничтожил артефакт, чтобы его не могли отследить?

Они зашли в кафе с непроизносимым названием «Эрлёйхтетенгартен», владелицей которого была Софи Вундерлих — приятного вида светловолосая женщина, проживавшая в пара-Ингольштадте: де факто кафе было местом проведения досуга для учеников и преподавателей Айзентурма вне Сумрака, хотя, конечно, никто не возбранял посещать его и простым смертным, которые, как правило, и составляли большинство посетителей.

— Ты думала о том, что будешь делать, когда все это кончится? — спросил Гарри, сев напротив Гермионы за простым деревянным столиком в ожидании заказа.

— Что кончится? История с убийствами?

— Не только. Когда Волдеморт будет побежден, когда мы окончим академию — что тогда?

Гермиона пожала плечами.

— Ты же слышал, что говорил Квиррелл. Магический мир всегда был опасен, что с Волдемортом, что без. Ты знаешь, Гарри… Когда меня приняли в Хогвартс, мне показалось, что я очутилась в сказке.

Наверное, дети волшебников… Я имею в виду, те, которые воспитывались в семье волшебников, воспринимают это иначе: для них магия — заурядная часть реальности. Они не строят иллюзий. Для меня же волшебство всегда было неотъемлемым признаком добрых историй, которые рассказывают детям на ночь. А потом — все это. Иногда мне хочется, чтобы я никогда не знала этой стороны мира, и сказка оставалась бы сказкой.