Гарри Поттер и глина Эдема

Откуда профессору знать, что им делать? У него своих проблем полон рот.

— Вы, кажется, упоминали имя просвещенного Квиррелла? — прозвучал голос у него под ухом.

Он вздрогнул и затравленно обернулся, увидев мило улыбавшуюся им Эльзу Фриз в компании Курта и Эрики, и по возможности небрежно сунул транслятор обратно в карман. Затем натянуто улыбнулся в ответ и поздоровался.

— Простите, не имела намерения подслушивать, — со смехом отозвалась просвещенная Фриз, подняв руки. — Просто мы тут с ребятами обсуждали, кто куда отправляется на каникулах.

На вашем курсе все разъезжаются по домам, но вам, насколько я понимаю… Гм.

— Да, нам ехать некуда, — кивнула Гермиона. — Наш дом теперь — Айзентурм.

— Вот именно. Простите, если это было не очень тактично…

— Все в порядке, просвещенная Фриз, — поспешно ответил Гарри.

— Ну что ж… Во время предстоящих каникул я намеревалась предпринять небольшое расследование. И надеялась, что вы, ребята, мне поможете, если, конечно, у вас нет других планов на это время.

Уверяю вас, это будет очень увлекательным мероприятием. Уж точно интересней, чем сидеть две недели взаперти, ведь правда?

Эрика и Курт попрощались и направились к другому столику. Эльза Фриз без особых церемоний пододвинула стул и разместилась слева от Гарри. Особого выбора у него не оставалось: не бросаться же отказом в лицо просвещенной?

— Конечно, мы поможем, — пожал он плечами. — Если это в наших силах. Но о каком расследовании вы говорите?

— Вы помните, я упоминала о шифре, который Иоганн Гёте, возможно, разместил на страницах «Фауста»? — спросила она, откинувшись на спинку.

— Я даже перечитала «Фауста» по этому случаю, — кивнула Гермиона. — В этом произведении действительно хватает иносказаний, похожих на тайный код, но мне непонятно… Почему Гёте не мог открыто передать эти сведения другим иллюминатам? Зачем шифровать их с риском утратить тайну навсегда?

— Не все так просто, мисс Грейнджер, — со вздохом отозвалась Эльза Фриз.

— В 1784 году в нашем ордене произошел раскол. Адольф фон Книгге, некогда правая рука Адама Вейсгаупта, предал его и отделился вместе с группой единомышленников. Организация тогда стояла на грани уничтожения: с подачи фон Книгге иллюминатов находили и уничтожали по одному на протяжении не менее двух десятков лет. Гёте не знал, кому доверять, и не мог связаться с самим Вейсгауптом, опасаясь, что его перехватят.