Гарри Поттер и глина Эдема

Наверное, почти в каждом городе есть что-то подобное: мост, куда наведываются влюбленные, чтобы оставить символ своего союза. — Квиррелл указал на перила, сплошь покрытые навесными замочками, и отчего-то этот чуждый Гарри город стал ему капельку ближе и понятней.

Должно быть, что-то подобное ощутила и Гермиона: Гарри увидел, как обреченность в ее взгляде на секунду сменилась теплотой, а губы тронула легкая улыбка. «Любовь — универсальный язык», вспомнилось ему. Этот язык понимают все… Все ли? На каком языке можно договориться с такими, как Волдеморт? Понимают ли они хоть какой-то язык, кроме языка грубой силы?

Сойдя с моста, они пересекли пролегавшее по берегу шоссе и оказались на пустынной автостоянке рядом с белым средневековым замком, башни которого Гарри увидел за деревьями сразу после прибытия в город.

Никакой готической изысканности: отвесные белые стены, прямые линии, скаты крыш ясно давали понять, что назначение замка — надежная оборона, и его строителям было не до высокой эстетики.

— Нойе Шлосс, — с мрачной торжественностью провозгласил Квиррелл, остановившись. — Новый Замок. Мы практически на месте, осталось лишь спуститься в Сумрак.

— Спуститься куда? — недоуменно спросил Гарри.

Квиррелл, не удостоив его ответом, сделал шаг вперед, огляделся, развел руки в стороны и произнес неожиданно низким голосом:

— Иллюминати интрабит хик!

Гарри показалось, что все вокруг окуталось дымом, но это было не так.

Воздух остался чист, только успевшее высоко взойти солнце внезапно померкло, как будто на него наложили гигантский светофильтр. Теплый осенний день пропитался прохладой, и наступила мертвая тишина: ни пения птиц, ни шума машин, ни выкриков дорожных рабочих у обочины шоссе. Не было и самого шоссе: очертания города заметно изменились. Вокруг них располагалась группа зданий, архитектура которых мало напоминала строения современного Ингольштадта, — скорей уж модернизированные дома XIX века.

Но самое впечатляющее изменение произошло с Новым Замком. Он стал шире, обзавелся рядом бастионов, а в его центре теперь возвышалась гигантская башня, уходящая в небеса. Она больше, чем потрясала, — она устрашала и давила на психику своей непомерной громадностью. Сохраняя общие архитектурные черты с остальной частью замка, башня имела и свои собственные особенности.