Гарри Поттер и глина Эдема

В голосе Дамблдора слышалось тщательно скрываемое напряжение, как будто он опасался сказать лишнего, но Гарри постарался убедить себя в том, что ему просто померещилось. Конечно, директор Хогвартса при всей своей прямоте всегда имел как минимум один козырь в рукаве, которым не спешил делиться, но здесь? Чего он мог опасаться? Разглашения бережно хранимой тайны?

— Конечно, я сделаю все, что в моих силах, — неуверенно проговорил Гарри. Смятение директора передалось и ему.

— В таком случае, если тебе не трудно, зайди в мой кабинет ближе к вечеру.

Один. Мне понадобится около двух часов твоего времени, — Дамблдор натужно выдохнул, как будто только что подписал кому-то смертный приговор, и опустил голову. — Это действительно важно, Гарри.

— Конечно, профессор Дамблдор, — отозвался мало что понявший Гарри, и Дамблдор, кратко кивнув, скрылся в переходе.

Гарри какое-то время в прострации смотрел ему вслед, пытаясь сообразить, в чем, собственно, может состоять это «непосредственное участие». Магический обряд, возможно? Но какой прок с волшебника-недоучки в мероприятии, с которым не может управиться самостоятельно великий чародей? Порядком озадаченный, он вошел в темный переход и двинулся вниз по лестнице.

В гостиной Гриффиндора было на удивление пусто, и Гарри опустился в кресло у камина, откинувшись на спинку. Все шло наперекосяк. Казалось бы, по мере того, как он становился старше, его возможности управлять своей жизнью должны были расти. На деле он не только не приобрел способности влиять на свою судьбу, но расстался даже со слабой иллюзией контроля.

Все, что с ним происходило в эти годы, словно было срежиссировано безумным полубогом, тасующим людей и обстоятельства с тем, чтобы подсунуть Гарри очередную сцену и развлекаться, наблюдая за тем, как его подопечный движется по стеклянному коридору, не в силах сделать ни одного самостоятельного выбора. Но это он еще мог бы стерпеть, будь у него надежда на избавление. Увы, ближайшие перспективы таких надежд не внушали, и остатки его веры в правильность и разумность окружающего мира тонули в густом тумане, надвигающемся стеной из грядущего.

— Гарри! — вырвал его из мрачной задумчивости голос Гермионы, приближения которой он даже не заметил. — Ты не видел Рона?

— Смеешься? — ответил он. — Он в последнее время и близко не подходит. Вбил себе в голову…

— Так ты из-за этого такой мрачный? Брось, Гарри. Пройдет какое-то время, и дойдет даже до Рона.

— Да Рон тут ни при чем.