Гарри Поттер и глина Эдема

Просто… Странно как-то все оборачивается в последнее время. Такое ощущение, что я — какая-то вещь, которую одни хотят сберечь, другие — уничтожить, но никто не интересуется тем, чего хочу я сам.

— Ну о чем ты говоришь? — укоризненно возразила она, положив руку ему на плечо. — Мы же никогда не пытались тебя использовать. Мы твои друзья! Рон, конечно, дубина, но и он никогда не стал бы воспринимать тебя как… вещь.

Взгляд Гермионы лучился такой искренностью и заботой, что его хандра не выдержала и дала трещину.

Против воли он почувствовал, что оттаивает, и его губы расплылись в улыбке. Увидев же ответную улыбку подруги, он отвернулся, чтобы не показать ей, как заблестели его глаза от проступивших слез. Он попытался побыстрее сменить тему.

— Встретил только что директора. Просит зайти к нему сегодня вечером, да еще и непременно в одиночку. Говорит, что мне угрожает опасность, и он хочет принять какие-то меры, представляешь? — он постарался изобразить веселье, но получилось неубедительно.

Гермиону, против ожидания, это явно обеспокоило. Она нахмурилась, о чем-то задумавшись, а потом спросила:

— Это странно. Если он хочет защитить тебя, к чему требование быть одному?

— Я не знаю. Может, это не совсем законно. Ты сама помнишь, от некоторых видов магии Министерство не будет в восторге.

Она покачала головой.

— Что-то тут не то, Гарри. Не знаю, почему, но меня это беспокоит.

— Ты не доверяешь Дамблдору? Как-то это не похоже на тебя, Гермиона.

— Он усмехнулся, но против воли и сам забеспокоился.

Что в самом деле заготовил для него директор? Гарри в последнюю очередь стал бы подозревать Дамблдора в том, что тот намерен причинить ему вред, если бы… Если бы не могло быть обстоятельств, когда иного выбора просто не было. Великий чародей за свою жизнь прошел через многое, и ему неоднократно доводилось терять друзей в страшной изнуряющей войне с Волдемортом и его сторонниками.

Что, если его, Гарри, жизнь была способом спасти многих других? Сам он мысленно соглашался с правомерностью такого мотива, но легче ему от этого не становилось. Одно дело — сознательно отдать жизнь ради кого-то, и нечто совсем другое — играть роль беспомощной жертвы на алтаре.

— Я доверяю ему, Гарри, — ответила Гермиона. — Я просто волнуюсь за тебя, вот и все. Давай пойдем вместе?

— Но директор сказал…

— Я надену мантию-невидимку.