Гарри Поттер и глина Эдема

Глядя на нее, невозможно было сказать ничего определенного о возрасте просвещенной: гладкая, без единой морщины кожа лица, заостренные правильные черты, характерные скорей для двадцатипятилетней девушки, сочетались с манерами и темпераментом, которые можно ожидать лишь от женщины, полвека посвятившей чаньской медитации.

На ее занятиях ни один из учеников не рисковал отвлекаться на посторонние дела и разговоры с сокурсниками. Если Цао Шу молчала, царила мертвая тишина: все до единого, включая Гарри, боялись даже лишний раз двинуться в ее присутствии, несмотря на то, что никто никогда не слышал о назначаемых просвещенной наказаниях.

Ей попросту не за что было наказывать. Благоговение и страх, которые она вызывала, носили выраженный религиозный оттенок, несмотря на повальный атеизм Айзентурма. Преклонение перед ней со стороны учеников и других просвещенных — тоже.

При этом она меньше всех остальных преподавателей соответствовала профилю техномагической академии: если использование артефактов и технологических навыков было в порядке вещей для абсолютного большинства просвещенных, Цао Шу не использовала ничего, кроме собственного разума, — ничего, включая и волшебную палочку.

Никто никогда не видел, чтобы она носила даже простейшие кольца или амулеты, и это была лишь небольшая часть того, что отличало ее от окружающих. Цао Шу никогда не видели в общей столовой: особо впечатлительные ученики даже распускали слухи, что она никогда не ест, а телепортирует питательные вещества непосредственно в свой организм.

— Освободите свой разум, — после тягостного периода молчания обратилась к ним просвещенная. — Остановите внутренний диалог. Чувствуйте пространство. Чувствуйте время.

Гарри сосредоточился на восприятии пространства. Первые занятия метрической магией были для него сущим кошмаром: не получилось решительно ничего. Он даже не мог понять толком, что от него хотят, и, надо сказать, остальные ученики чувствовали себя не лучше. Но за прошедшее с тех пор время он начал что-то ощущать и научился выполнять элементарные магические операции.

Это было, пожалуй, единственным разделом магии, дававшимся ему заметно лучше, чем Гермионе, которая испытывала серьезные трудности даже с остановкой внутреннего диалога.

— Попытайтесь дотянуться своим разумом до ближайшей стены и коснитесь ее, — продолжала Цао Шу. — Ощутите ее гладкую поверхность, ее слабо выраженную текстуру, мельчайшие трещинки у основания, вдохните легкий запах краски.