Гарри Поттер и глина Эдема

Расстояние должно утратить для вас какое-либо значение. Значение имеет только знание.

Сложно было представить, как долго следовало практиковать все это, чтобы научиться вытворять то, на что способна эта женщина. Мгновенное перемещение, похожее на трансгрессию внешне, но совершенно иное по технике выполнения — только начало, но и его Цао Шу освоила на таком уровне, что это стало для нее более естественным, нежели ходьба. Телекинез — еще одно проявление метрической магии — также мало кого удивлял. Но следом за этими азами шли много более серьезные вещи: прямое управление топологией пространства и темпоральные манипуляции.

К несчастью, любые сильные эмоции сбивавали концентрацию и сразу же сказывались на качестве метрической магии. Гарри никак не мог выкинуть из головы последний разговор с Гермионой, и это мешало ему сосредоточиться на задании, которое он смог выполнить почти сразу еще на прошлом занятии. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, приводя мысли в порядок. Стена. Нужно коснуться стены проекцией собственного тела, не двигаясь с места.

Он запомнил дистанцию до стены и выстроил ее образ в своем сознании, затем закрыл глаза и попытался снова. Однако выкинуть из разума образ Гермионы было не так легко, и у него ушло еще несколько минут на то, чтобы погасить все сопутствующие эмоции, оставив только пронзительно чистое восприятие, образ стены и ее поверхность под кончиками пальцев. Да! Он чувствует прикосновение…

Только это никакая не стена. Под его пальцами — теплая человеческая кожа.

Мягкие локоны волос и их запах… Он резко открыл глаза. На него в смятении смотрела Гермиона, которая сидела за соседней партой. Она приложила ладонь к щеке — той самой, которой только что касались его пальцы, и он не мог понять, чего больше в ее взгляде: испуга или благоговения.

— Не теряйте концентрации, мистер Поттер, — послышался голос Цао Шу. — В человеческих чувствах нет ничего плохого, но они не должны управлять вами. Если вы не можете владеть собственными эмоциями, как вы надеетесь властвовать над неорганизованной материей и, тем более, над самим пространством?

Гарри сделал еще один глубокий вдох и повернулся к Цао Шу.

— Простите меня, просвещенная, — сказал он. — Я был недостаточно сосредоточен.

Ему показалось, что по ее губам скользнула едва заметная улыбка. Но, вероятно, просто показалось, поскольку в следующее мгновение Цао Шу вновь воплощала в себе бесстрастие и отрешенность.