Шиворот-навыворот. Глеб и Ванька

Более того, в глубине души Пашка отчаянно завидовал другу, но сам пробовать на себе действие прибора боялся. 

А три дня назад пострадали сразу оба приятеля. В пустынном осеннем парке — постоянном месте испытаний силы — Глеб изо всех сил жмурился, пытаясь устроить небольшое локальное лето. Сильно мешал холодный пронизывающий ветер и водяная пыль, висящая в воздухе. Уже совсем отчаявшись, Глеб неожиданно вспомнил их с Гномом поход на небольшое лесное озерцо в пригороде. В тот день стояла адская жара, вода в озере казалась подогретой, и приятели провели в ней почти весь день.

На берегу мокрые плавки высыхали за несколько минут, а голова начинала кружиться от подступающего теплового удара.

Глеб как раз вспоминал, как они ехали домой в пустой душной электричке, передавая друг другу бутылку с лимонадом, когда ощутил пронизывающий до костей холод. Предчувствуя какую-то подлянку, он медленно открыл глаза…

Весьма странная картина предстала бы перед глазами случайного прохожего, забредшего в неуютный октябрьский парк этим вечером — двое подростков в шортах и майках с дикими воплями скачущие по лужам.

 

Вернуть обратно соответствующую сезону одежду не удалось. Какая уж тут сосредоточенность, если мозг сводит от холода. К счастью, родители вместе с Никой уехали в гости к бабушке. «Мы это… закаляемся!» — брякнул Глеб первое, что пришло в голову, когда Ванька открыл дверь трясущимся, как два отбойных молотка, приятелям. Братишка молча посторонился. 

            — Слушай, а чего это с Ванькой? — спросил Пашка, глотая на кухне горячий чай с лимоном.

            — Не знаю, — пожал плечами Глеб, наконец-то перестав стучать зубами. — Он вообще в последнее время смурной какой-то. 

            — А ты за ним ничего такого не замечал? 

            — Чего?

— Ну, не знаю. Может он этот твой «Потенциал» нашел и теперь летать умеет или мысли читать.

— Да он почти не разговаривает ни с кем, даже к своим эморям ходить перестал.

Только спит или музыку слушает. Хотя… — холодок побежал у Глеба по спине. Он вспомнил как, запихивая под кровать очередную порцию игрушечных котят, не обнаружил там первые восемь. Но тогда он ничего не заподозрил, решил, что они просто испарились сами собой, как зыбучий пол и Пашкины рога. Остальные игрушки, кстати, не исчезали. Нескольких он отдал Нике, а остальных они с Пашкой подбросили в детский сад.