Инкуб и оборотень. Хроники семейной жизни

 

Так что я предпочитала думать о некоем начальственном дураке, не упуская, однако, возможности пособирать приходящие сверху сплетни. Крупиц истины в них оказывалось до обидного мало, так что я периодически алчно посматривала на супруга с целью послать его охмурить секретаршу биг-босса, явно неравнодушную к моему Валере. Охмурить только для выведывания нужных сведений, ни для чего больше. Инкуб же, сотворить подобное – раз плюнуть. Однако муж с ужасом отмахивался от подобных предложений, мотивируя отказ нелюбовью общения с живыми и тем, что он и так анализирует для меня все, что только возможно.

 

Инкуб, не любящий живых – воистину, мне достался по-настоящему бракованный экземпляр, особенно если учесть, что мало кто из его племени желал установить постоянную связь с партнером, а уж устанавливал – по пальцам пересчитать можно. И, честно признаваясь в глубине души, я была счастлива такому «бракованному» мужу. Что не отменяло тяжелых вздохов от невозможности провести разведку и выявить умника, желающего опустить свое сидалище в кресло Майка.

Привлекать Анджея, нашего штатного инкуба, к подобным розыскным мероприятиям посредством обольщения секретарши мне казалось некорректным и непрофессиональным. Оставалось печалиться.

Ну так вот, проверка. 

Вестники вышележащих структур с различными поручениями, зачастую нелицеприятного характера, припархивали аки «голуби любви» к нам уже года два как, с регулярной, поначалу даже пугающей периодичностью. Правда иногда эти «голуби» вели себя так, словно до этого сидели не в мирных и сытых кормушках, а на проводах, и их хорошенечко долбануло током перед самым прилетом.

Однако, как ни странно, с подобными экземплярами получалось разобраться быстрее, чем с вальяжными, царственными и пушащими хвост. Ведь, в отличие от последних, «долбанутые» хоть что-то понимали в нашей работе.

Цели, для которых прислали последнего проверяющего, похожего на гладкую, лощеную крысу, облаченную в серый строгий костюм, тонули во мраке, ибо нам ничего не сообщили.

Только приказали всячески содействовать, и, выдавливая эту фразу, Майк страдальчески морщился, вызвав лавину подозрений и нелицеприятных мыслей. Но делать ничего не оставалось, приходилось содействовать. 

Проверяющий совал свой любопытный, длинный (и это не метафора) нос куда только можно, возникал незримой тенью то там, то тут, заставляя нервно вздрагивать и отмахиваться автоматическим жестом.