Инкуб и оборотень. Хроники семейной жизни

отдел занимался нудным делом – допросом потерпевших по делам с «хвостом» проклятий.

Дело шло ни шатко, ни валко, пока наша штатная ведьма Анита не обнаружила, что все проклятия (по которым мы успели допросить несчастных) – возвратные. То есть они сначала кого-то прокляли, а потом к ним все вернулось. Как полагается – сторицей. Проклинать, чтобы не огрести последствия, тоже нужно уметь.

Складывалось странное ощущение, что в нашем славном городе масса граждан вдруг научились, сами того не подозревая, проклинать собеседников.

Хвала предкам, также почти сразу выяснилось, что проклятия словесные, а не сглаз какой-нибудь или «кривая мысль» – с этим мы бы в жизнь не сумели разобраться, особенно с последним.

Так вот, складывалось ощущение, что граждане внезапно научились по-детски проклинать и радостно огребали откаты. Самое примечательное – сканирование показывало, ни у одного потерпевшего, словившего возвратное проклятие, силы проклятийника нет и не было. Словно она появилась на миг, а потом – фьють! – улетучилась.

Мы допрашивали, искали связи, а показатели все росли. Начальство давило на Майка, Майк рычал на нас, мы рыли носом не только землю, но и все, до чего могли дотянуться, аналитический отдел беспомощно разводил руками. Впервые на моей памяти! Единственное, что аналитики сообщили: все происшествия связаны с движением. Либо аварии, либо травмы при движении, либо падение всяческих «сосулей» (так мы ласково обзывали то, чем граждане умудрялись получить по голове по воле гравитации, а не из-за злого умысла).

В ответ на заявление, аналитики узнали о себе много нового, потому что мы, опера, не узнали ничего нового. Это и так было понятно из допросов. Аналитики насупились и пообещали сообщить что-то конкретное, если мы дадим больше информации. Мы и старались.

– Это почему? – я с интересом посмотрела на растрепанного мужчину.

– Да что там этой аварии? Поменял бы бампер и все, а теперь приходится по полициям ходить, как на работу, а работа стоит! – простонал тот.

– Да я уж все сказал, рассказал, на пальцах и рисунках показал! Что вы от меня хотите?

– Гражданин Васенькин, соберитесь! – я нахмурилась. – Поговорим о том, что происходило в течение трех часов до аварии.

– Да нешто я помню! – застонал допрашиваемый, и я невольно поморщилась. От его плаксивых воплей начинала болеть голова, но следовало описать эти несчастные три часа, прежде чем отпускать.