Младший агент Гинталь

Дело о пропавшем лисе

Переливающаяся багрянцем листва и мягко светящее солнышко, вызолачивающее последними теплыми лучами все вокруг, маняще нашептывали разные глупости. Зазывали неспешно пройтись по тропинкам парка, заросшего кленами и молодыми дубами. Вдыхать становящийся с каждым днем все более прохладным воздух. С наслаждением шуршать опавшей листвой, а то и с разбегу рухнуть в одну из огромных куч палых листьев, вдыхая их ни с чем не сравнимый прелый запах, присущий только осени. Закопаться в них по локоть и расслабленно лежать, ловя отблески солнечного тепла, слушая перекличку припоздавших с перелетами птиц и тишину, появляющуюся в лесу в преддверии наступающей зимы.

 

И пусть у них никогда не выпадет эта странная субстанция в виде замороженной воды, называемая «снегом», но зима, ее неслышная, величавая поступь, стирающая грани между мирами, чувствовалась всегда и очень четко. Вот еще несколько дней, и наступит Саммайн, когда двери окончательно раскроются, буквально на одну ночь, и эльфы-из-под-холмов уйдут на свои зимние квартиры, а многие лесные вслед за своими питомцами впадут в спячку.

Следует признать, прекрасное время для спящих. Не видеть, как листва слетает прочь, как на несколько месяцев природа застывает в раздумье, пока не проклюнутся первые клейкие весенние почки…

Каким бы лесным эльфом не являлся Гинталь, ни в какую спячку он не собирался отправляться. Во-первых, у него не было ни одного питомца – ни леса, ни зверя, ни птицы. Небольшая оранжерейка, в которую превращалось жилище любого лесного, не в счет.

В своем доме эльф сам управлял природой, а не природа – им. Во-вторых, у младшего агента Агентства по Работе с Магическими Аномалиями (называемое просто – «АРМА», а то язык сломаешь, выговаривать все) было много работы. Правда, следовало признать, чрезвычайно скучной, ведь младший – он на то и младший, чтобы на него скидывали все неинтересное. Но, как уверяло начальство, еще одно мастерски раскрытое дело, и приставка «младший» уберется, и тогда!. .

Пока же оставалось только мечтать и пялиться в окно, где желтые и алые клены, словно нарочно, очень медленно, красиво и призывно роняли листья, побуждая выйти-таки на улицу и сделать с ними все, что мечталось. С листьями, конечно, а не с кленами. 

Комнату с окном у Гинталя так и не отобрали, а после дела с Годзи Ди на нее никто больше не претендовал. Все же раскрыть дело о попытке мирового господства – это очень, очень большая и красивая заслуга.