Ночь - король фонарей

Ты и тогда пытался меня спасти, бесценный Платон, чокнутый Васька, только сожгли нас вдвоем в одном срубе – и сказке нашей конец. А от икон остался только пепел. Как от тех картинок с Невой там, с Павловском... помнишь? 

   Платон потрясенно слушал. Флейтист грел его руки в своих, продолжал: 

   – Я думаю, ты настолько боялся никогда больше со мной не встретиться, что остался в Инобытии рядом с живыми. Проводник умирающих – очень тебе подходит. Ждал меня? 

   – Конечно, – сказал Платон.

Его лицо понемногу оттаивало. – Я, кажется, всегда знал, что ты брат мне... 

   – Ну так вот мы с тобой все эти годы и собирали капельки света: ты – Темным даром, я... уж не знаю, как это назвать... 

   – Божьим даром, быть может? – усмехнулся Платон устало. – Бог есть, правда? 

   – Я не знаю, что есть, – сказал Флейтист. – Смысл есть. Замучили тебя люди, малыш? 

   – Я тебя больше не отпущу, – сказал Платон.

Его лицо выражало отчаянную решимость. – Ни за что. 

   – Ты никогда не мог меня отпустить, – кивнул Флейтист. – Ну и ладно. Если не хочешь оставаться один – поехали со мной. Нельзя так долго быть без солнца, дружок. 

   – Куда? – спросил Платон. Сейчас он казался совсем юным и смертельно уставшим. – Зачем тебе упырь, солнечный ангел? 

   – Ты не упырь, братишка, – улыбнулся Флейтист. – Я знаю, кто такие упыри. Помнишь, ты сказал, что я – твое солнце? А ты – моя полночь, Платон.

Ты – моя вторая половина. Мы больше никогда не растеряемся, малыш. Я, кажется, догадался, как это можно исправить. 

   – Так куда мы едем? – спросил Платон, подходя к машине и открывая переднюю дверь.

   – В отпуск, – хихикнул Флейтист, вдруг показавшись таким же юным. – Отдохнем и вернемся... и, может быть, нам повезет больше. А пока тебе надо отдохнуть, там, где тепло. 

   – В аду? – невинно спросил Платон, и Флейтист фыркнул: 

   – Добрый мальчик! 

   – Я устал тебе говорить, что фырканье – плебейская привычка.

.. 

   – Не изображай декадента, зануда! 

   Флейтист завел мотор. К остановке с шуршанием причалил всеми забытый замерзший автобус, разбудил женщину и южан, собрал их в свое настуженное нутро – и пролетел машину Флейтиста насквозь, как светящийся призрак.