Тотем Человека

Если у вас религия позволяет траву пыхать, то водку жрать тоже, наверное, можно. Пусти, регистрироваться буду. Что, инвайт надо?

– Тим, – промурлыкала она и обняла меня за плечи. – Чего ты. Ну, покурила. Ну, ты тоже выпил. Все нормально ведь, а? Иди, покушай.

Мне стало стыдно.

– Дина, – сказал я. – Ты только правильно пойми. Я, может, и впрямь к вам приду. Только вот скажи. Я слушаю голос Тотема. Ты слушаешь голос Тотема. Я жду Возвращения. Ты ждешь Возвращения. В чем же разница-то?

Она поежилась, по-прежнему обнимая меня, и я почувствовал, как напряглись ее руки.

– Ты слушаешь умом, – сказала Дина, и голос ее дрогнул – не то от наркотика, не то от чего другого. – А мы слушаем сердцем.

Я опять хотел съязвить, но не стал.

Дина молчала, думая о чем-то своем – глаза прищурены, губы шевелятся.

– И мы оба одинаково боимся Возвращения, – закончила она. – Все верно. Разницы нет.

Я молчал. Она была права. Хинко не боятся самой смерти, ведь мы точно знаем, что будет потом. Но жизнь зверя коротка и полна трудностей – на взгляд человека.

Очень сложно преодолеть в себе именно этот страх, никчемный, чисто человеческий страх возвращения в облик Тотема. Для того нам и нужна наша религия. Чтобы побороть страх. И принять то воплощение, по которому тоскует память.

Я спросил:

– Так наркотики вам нужны, чтобы не бояться?

– Нет, – твердо ответила Дина. – Они нужны для практики. Ты не поймешь, у тебя нет посвящения.

– Где уж мне, – откликнулся я.

– Не сердись, – попросила она.

– Глупости какие, – сказал я.

– Ничего я не сержусь.

– Нет, ты сердишься.

– Это я просто пьяный...

Она посмотрела мне в глаза:

– Пойдем уже покушаем, а? Что-то на хавчик пробивает, сил нет.

И мы пошли на кухню – цепляясь друг за друга, посмеиваясь и оступаясь на каждом шагу. Дина умела готовить. В любом состоянии. Не знаю, что она сделала сначала, накурилась или приготовила обед, но получилось у нее что-то диковинное. Орудуя половником, Дина произнесла французское словосочетание, которого я не запомнил. Потом мы стали есть.

Было вкусно.

Очень вкусно.

Затем третий пивной камикадзе отправился в бой, и я спросил:

– Простецы, значит, для вас – второй сорт? Жить кошкой хорошо, жить хинко плохо, а жить простецом, наверное, это полный отстой?

Она снова пожала плечами.

– Простецы... простецы – они как сырье. Понимаешь? Они умрут... рано или поздно... и тоже, может быть, станут зверями. Только вряд ли, потому что для этого надо себя осознавать кем-то большим, чем просто человек.