Тотем Человека

Погуляем.

Жестом, элегантным до неповторимости, он протянул Саше ладонь, помог выйти из-за стола. Потом она взяла его под руку. Она раньше никого не брала под руку, даже Боба – слишком велика была у них разница в росте. Теперь она прижималась к мягкой пиджачной ткани, хранившей запах дорогого парфюма, чувствовала под пальцами плечо Стокрылого. Это было волшебно.

Пока они обедали, дождь перестал, и выглянуло солнце. Стокрылый и Саша не пошли в западную часть парка – старую, нехоженую – а направились к дубовой роще, которую прорезывали светлые, широкие аллеи.

– Сашенька, – сказал Стокрылый. – Если тебе по службе нужна какая-нибудь информация, то я готов.

– Какая там информация. Вот тебе я точно должна была новости принести. Но, как бы, пока все глухо.

– Я понимаю, – деликатно сказал Стокрылый. – Если ты ничего не говоришь, значит, новостей пока нет.

– Прости, – сказала она. – Я знаю, что очень медленно все делаю. Но быстрее никак.

– Ну что ты. Ты ведь здорово рискуешь. Я бы для себя в жизни не просил. Это все община.

Они некоторое время шагали в тишине. С молодого деревца упал желудь, в листве прошелестела белка. Солнце припекало. Роща была спокойной, блестящей после дождя... Только вот надо потом было возвращаться к Бобу.

– Община это хорошо, – сказала она, немного пугаясь собственных слов, – а все-таки я это для тебя делаю. Не для общины.

– Делай, как хочешь, – проговорил Стокрылый мягко. – Слушай голос Тотема.

– Аб хинк.

– Аб хинк.

Они приблизились к беседке.

Саша решилась.

– Лео, зачем он тебе? – спросила она, обмирая от собственной наглости.

Стокрылый мягко улыбнулся. Так улыбается взрослый, которого ребенок умоляет хоть намекнуть, что же, ну что ему подарят на день рождения?

– Он послужит на благо общины. Больше я пока ничего не могу тебе сказать. Но обещаю, что скоро ты все узнаешь.

Саша все еще колебалась, и Стокрылый добавил:

– Я сам тебе все скажу. Ты первой получишь приглашение.

Саша кивнула, хотя не поняла ровным счетом ничего. Беседка была уже совсем рядом, и скамейки, о чудо, скамейки были совсем сухие... Ее пробрала дрожь – тремоло, начавшееся низко в животе и разлившееся по ногам и выше, до самой шеи.

– Скамейки сухие, – сказала Саша, стараясь говорить спокойно. – Можно посидеть.

– Давай, – согласился Стокрылый.

Они устроились рядом на жестком решетчатом сиденье.