Тотем Человека

– Прекрати, – сказал Боб. – У тебя все на лице написано.

Я сделал вид, что улыбаюсь.

– Ну-ну, – сказал Боб.

Я решил заслониться от него кружкой. Заодно отхлебнул. Пиво было холодное, но невкусное. Черный никогда не разбирался в пиве, для него разливное пльзенское из чешского бара ничем не отличалось от отечественного солодового напитка в пластиковой баклаге. Собственно, как раз такую баклагу я и нашел у него в холодильнике. Ну... в два раза лучше, чем ничего. Я сделал еще глоток и непринужденно спросил:

– Боб, а у тебя на работе что-нибудь интересное было в последнее время?

Боб подумал.

– Да нет, – сказал он. – Что у меня может быть интересного... Вызывают, приезжаем – там опять какой-нибудь придурок «спидов» перебрал и буянит. Ну, ему дубинкой по шарам и в машину. Романтика.

– А расследования?

Боб махнул ручищей.

– Ты телевизор-то поменьше смотри. Не видели? Не замечали? Не встречали? Ах, встречали? А где? Не помните? Жаль. Ну, спасибо за обалденную помощь в раскрытии преступления. Родина вас не забудет.

...просто держались за руки, а она, закрыв глаза, думала о нем, как о земном божестве. Накачка – это меньше, чем любовь, но гораздо больше, чем дружба. После накачки все меняется...

– Вот у Сашки – у нее да, интересная работа, – продолжал Боб, глядя на меня с недоверием. – Такая, тля, интересная, что когда-нибудь вдовцом останусь.

– Постучи по дереву, – сказал я.

Боб усмехнулся.

– Стучи, не стучи, все одно. Пули, знаешь, стука не боятся. Пули вообще ничего не боятся, они – дуры.

Мы посмеялись, хотя смеяться не хотелось ни мне, ни ему. Жену Боба звали Александрой. Она часто говорила, что ее родители хотели мальчика, потому и назвали дочь таким именем. Как бы то ни было, Саша выросла девушкой боевой, самостоятельной и выбрала мужскую профессию. Сейчас она носила лейтенантские погоны, а служила в организации, которую называла просто «Отдел» (с большой буквы, ребята). Чем она там занималась, я точно не знал. Ни Боб, ни Саша об этом не распространялись, а спросить было неловко – хотя, вроде бы, в Академии Саша училась на психолога.

– Слушай, а как это они все тебе подчинились? – спросил я. – Неужели ты такая важная птица, что, стоит позвонить, все сразу перед тобой расстилаются?

Боб почесал в затылке.

– Никакая не птица, – сказал он. – Друзей умею заводить, вот и все.

Я хмыкнул.