Тотем Человека

Котяра нескоро очухается, а девку, я, похоже, гм... Да.

– Ничего страшного, – заверил водитель. – Потом уберем.

Они ушли.

Дина, для верности сосчитав до десяти, на четвереньках подползла к Черному и поцеловала его в кровоточащие губы.

«Возлюбленный, возлюбленный»...

Он дернулся, поднял бестолково руку, замычал. Ему крепко досталось.

«Так разделим же удачу, ибо краток наш век, и жестоки враги наши»...

Дина задрала рубашку на Черном, провела языком по избитым ребрам – раз, и другой, и еще. Она зажмурилась, вылизывая тело любимого, покачивая головой в такт движениям языка.

Черный вздохнул и задышал свободно.

«Станем быстрыми, словно жаркое пламя»...

Дина мурлыкала. В горле трепетал едва слышный звук, от этого делалось спокойно и радостно. Она делала то, что должна была делать. Пусть в следующую секунду сюда ворвутся бандиты, пусть даже несчастный Тимка застанет ее в таком виде, все равно. Она – кошка, значит, она должна быть со своим мужчиной, до самой смерти.

«Радость, любимый, великое чудо грядет».

..

Дина мурлыкала.

И Черный ожил. Он тихонько отстранился, привстал и сказал:

– Спасибо.

Она тут же потерлась ухом о его щеку. Не смогла удержаться. Черный поцеловал ее крепко, как умел целовать только он, и произнес:

– Надо драпать, киска. Надо драпать.

Дина была согласна. Черный встал, схватил один из стульев, что стояли вокруг стола, с натугой размахнулся и обрушил стул ножками в окно. Окно лопнуло, плеснув осколками. Черный, хрустя по полу, подбежал к оскаленному проему, крикнул:

– Иди, подсажу!

Дина взяла его за плечи, поставила ногу в подставленные ладони: раз! Вспрыгнула на подоконник, заплясала между стеклянными зубьями, торчащими из рамы.

Свобода была рядом, ее можно было увидеть и услышать – мокрая трава в парке, шум деревьев – и Дине захотелось ее, свободу, потрогать, побежать по траве, спрятаться между деревьями. Дина примерилась, выгадывая, как спрыгнуть половчее, когда сзади раздалось странное рычание. Она обернулась.

В дальнем конце зала, пригнувшись и растопырив руки, стоял Тим.

Он глядел на Черного, а Черный глядел на него. Оба рычали, будто настоящие коты, не так низко и рокочуще, как это получается у собак, но хрипло и с подвыванием, будто медленно произносили какие-то странные слова, состоявшие из одних только гласных: «А-а-о-о-ы-ы...» Потом Тим бросился вперед. Неудачно: зацепился ногами за стул, совершил пируэт и упал. Падая, он схватился за другой стул, и тот упал на Тима сверху.