Тотем Человека

Но еще хуже, когда тебе лгут. Поэтому теперь я был рад правде. Даже такой.

– Прости, – сказала Дина.

Я кивнул. А что мне оставалось делать? Я любил ее, вот и все. Может быть, я – лузер, пьяница, обманутый муж, без одного удара убийца. Может быть, вы смеетесь надо мной. Может быть, вы правы. Но, пока у меня есть любовь, мне плевать на вашу правоту. Мы обнялись. Дина водила по моей спине ладошкой и шмыгала носом. Потом рядом появилась Саша. Присела на камень, сосредоточенно посмотрела на ногти. Ногти были короче некуда, но она все-таки нашла какой-то заусенец и впилась в него зубами.

У нее была привычка грызть ногти. И никто не мог отучить. Даже в ее хваленой Академии. Саша грызла ногти всегда, когда ей бывало трудно.

– Привет, Сашка, – сказала Дина, не оборачиваясь.

– Привет-привет, – задумчиво отозвалась та. – Вас подбросить? Мы уезжаем сейчас. Можем крюк сделать, до дома вам как раз. Или как, тебе врач что сказал, тебе в травму надо, наверное?

– Надо, – сказал я. – Рентген надо сделать.

– Тогда до травмы, а потом домой.

Она говорила таким будничным тоном, что было ясно: дела шли из рук вон плохо.

– Саша, – позвал я.

– А, – сказала она и принялась за другой палец.

– Где Черный?

Она вынула палец изо рта и спрятала руки между коленями.

– Черный умер, – проговорила Саша, глядя перед собой. – Погиб.

Дина не вздрогнула, не издала ни звука. Только вздохнула прерывисто.

– Вы туда лучше не ходите, не надо, – сказала Саша, опять принимаясь за ногти. – Его.

.. в общем, как бы, узнать сложно его теперь.

Подошел Боб, положил руку мне на плечо. Мимо проехала «скорая помощь», дробя сгустившуюся темноту синими всполохами. «Зря приехали», – подумал я. В голове было пусто.

– Увезите нас отсюда, – попросил я.

Глава 8. Что-нибудь плохое

И нас увезли. На опознание я не поехал. Да никто и не звал. Боб деликатно сказал, что с делами управится сам. Саша, верно, отдувалась перед начальством – как-никак, на участие в том, что случилось, никто ее не благословлял.

Так что мы с Диной были предоставлены друг другу – с той минуты, когда за Бобом закрылась дверь. Он привез нас из больницы, у Дины вышло растяжение, так что ей наложили модерновый лонгет («…можно мыться, можно в сауну, можно ходить… вы сколько весите, девушка? Тогда уже все, последний слой кладу…») и отпустили с миром. Дежурный врач, завороженный чарами Дины, выдал ей какие-то огромной силы пилюли, одну из которых Дина тут же приняла.