Под многими именами

Может ли человек, которому современная медицина подписала приговор, нормально себя чувствовать? Настолько нормально, чтобы перемещаться самостоятельно и расшвыриваться предметами гардероба прицельно в бесталанных писательниц, прогуливающихся по мосту?

Киношно как-то.

Нереально.

Если врач качает головой и говорит:«Эх, батенька, пора бы вам уже к земле привыкать...», то это означает, что пациент лежит перед ним, опутанный трубками, катетерами, и может только кивать, потому что рот занят аппаратом искусственной вентиляции легких.

И вот седенький доктор выходит, закрывает за собой дверь, и этот гениальный писатель немедленно вскакивает, достает из-под матраса пронесенное контрабандой мачете, другой рукой ловко втыкает в шнурок капельницы шприц, на котором крупными буквами написано: «МОРФИН», потом по одному, аккуратно, отрезает себе пальцы и последовательно связывает их шнурком. На котором день назад планировал повеситься. А потом вырывает из себя иголки, трубки и катетеры, пишет над кроватью кровью HASTA LA VISTA, и в обнимку с капельницей покидает больницу. А на выходе вдруг понимает, что просто отрезанные пальцы кидать нельзя. Что ему нужен какой-то элемент маскировки, что-то такое, что нельзя выкинуть в Фонтанку первым же движением. Он оглядывается, видит своего седенького доктора и задумчиво произносит: «Хорошее у тебя пальто...»

Кстати, правда. Я достала блокнот и ручку. Я же писатель, верно? Приходящие в головы мысли мне полагается записывать. Вот и запишу:

«СПРОСИТЬ!

Смертельный диагноз, а человек может самостоятельно носиться как сайгак.

Какой диагноз такое позволяет?

Симптомы и это все».

Спрятала блокнот. Достала телефон и записала то же самое в заметки. Потом отправила самой себе сообщением. Потому что блокнот, знаете ли... У меня всегда есть бумажный блокнот и ручка. Лет, наверное, с четырех. И я всегда там что-то записываю. Я истратила на свои почеркушки уже, наверное, тонну бумаги за прожитые годы. Только ни разу мне не пришло в голову открыть блокнот и перечитать, что я там такое записывала.

Ха.

Я замерла. Интересно, а где сейчас все мои блокноты? Насколько я помню, сожгла я из этих тетрадок всего одну. В которой я вела свой студенческий дневник. Записывала подробности личной жизни, изливала эмоции, рассуждала по-умному. И не очень. А потом мне втемяшилось в голову, что эта самая тетрадка в сиреневой обложке для меня что-то вроде кандалов. И нужно непременно от нее избавиться.