Пикник в зазеркалье

И когда же вы меня видели в этом ужасном ящике?

-В день своего прилёта.

-Ага, понятно…

Тут опять раздался условный стук и Глова пошёл открывать дверь, никого не спросив. 

- Это, наверное, Олежек, - на ходу, не оборачиваясь, бросил он. 

«О, мой помощничек! Проходи, проходи, только тебя и ждём», - послышался голос Пабло из прихожей, а через некоторое время в комнату вошли оба мужчины.

-Откуда ты узнал, что это Олег? – спросил Свиридову Гловы.

-Ведь я - астролог! Забыл? Могу иногда предсказывать события.

 

-Здравствуйте, я - Фёдор, - опять первым поздоровался президентский сын.

-Здравствуйте, я – Олег, - ответил на приветствие Рогоза. 

-Ну что, практически все участники событий в сборе. Что делать будем? – поинтересовался Андрей.  

 -----------------

Егорушкин стоял возле двери ведущей в комнату, где содержался оставшийся полицейский. От размышлений на абстрактные и не совсем абстрактные темы его оторвал голос:

-Парень! Слышь парень!

-Кто это? – удивился и испугался часовой, вертя головой в разные стороны.

-Да не вертись ты. Это я.

-Что надо? – уставившись на дверь, спросил охранник. 

-Что, что. Выведи меня в туалет. Да и воздухом подышать хочется.

Егорушкин отомкнул замок, открыл дверь комнаты. На пороге, с руками застёгнутыми наручниками, стоял и щурился, привыкая к свету, полицейский.Когда он немного адаптировался к обстановке, Егор повёл арестанта в нужник. По дороге туда и обратно, полицейский завёл разговор о жизни в лагере, и жизни вообще.

Егорушкин, которому было скучно, охотно поддержал разговор и даже успел проникнуться симпатией к узнику.Более того, за те 120  метров, которые они прошли туда и обратно, да ещё и за  некоторое время, проведённое в отхожем месте, Егор почувствовал в полицейском родственную душу.  Закрывая дверь «камеры» за «арестантом» Егорушкин уже был готов выполнить любое желание этого человека.

 ------------

-Что делать? Да ничего! Как жили, так и будем жить, как готовили революцию, так и будем готовить, - воскликнул Глова, - я ведь так понимаю, что Фёдор всё или почти всё знает, тем более у него личный интерес, в том, чтобы Аморалика потеряла и так своё пошатнувшееся положение.

-Пошатнувшееся? – удивился Рогоза, - а что ты скажешь о том, что в некоторых словенских странах, таких как Полуния, не говоря уже о трёх маленьких вшивеньких приморских, где скорость гусеницы считается сверхскоростью, хотят вообще уничтожить всё русувийское.